Нубар Афеян, основатель Moderna. /Getty Images
Категория
Компании
Дата

Основатель Moderna помог создать 70 компаний. Как Нубар Афеян использует концепцию параллельного предпринимательства, которую сам и придумал

10 хв читання

Нубар Афеян, основатель Moderna. Фото Getty Images

«Я постоянно задаю нелогичные и, казалось бы, глупые вопросы», – говорит Нубар Афеян, 59, основатель венчурной фирмы Flagship Pioneering и председатель совета директоров Moderna. А вдруг кишечная флора поможет вылечить рак? А вдруг красные кровяные тельца вместе с кислородом смогут переносить лекарства? А вдруг не все вирусы вредны? Вдруг матричная РНК (мРНК) может стать основой для медицинских препаратов? Этими вопросами он озадачил ученых 10 лет назад.

За 12 років консалтингова компанія Franchise Group створила 600+ франшиз. Як масштабувати бізнес за допомогою франшизи в часи турбулентності? Отримайте інсайти і стратегії на Форумі підприємців від власниці та СЕО Franchise Group Мирослави Козачук. Купуйте квиток за посиланням.

«Я говорил: ты с ума сошел, это не сработает»,– вспоминает гендиректор Moderna Стефан Бансель первые разговоры с Афеяном в 2011‑м. Но, когда Афеян, иммигрант из Ливана с армянскими корнями, включил обаяние, Бансель сдался. Он руководил французским производителем диагностических средств BioMérieux, но согласился перейти в Moderna. «Нубар гениален не потому, что пытался навязать мне свои идеи, а потому, что заставил меня поверить: стоит рискнуть и изменить мир»,– говорит он. Благодаря мРНК‑вакцине против COVID‑19 Moderna стала именем нарицательным во всем мире. Ее выручка за 12 месяцев превысила $11 млрд, а капитализация приближается к $100 млрд. Афеян– один из пяти миллиардеров Moderna. Forbes оценивает его состояние в $2,9 млрд. Состояние Банселя – $7,5 млрд. Афеян надеется, что Moderna – не единственный прыжок в стратосферу. Эта фирма– лишь одна из десятков компаний, которые могут стать успешными благодаря работе, проделанной бизнесменом во Flagship за 20 лет.

Flagship управляет активами на сумму $17 млрд и работает скорее как инкубатор, а не как венчурный фонд. Под его эгидой Афеян взращивает научные проекты в биотехнологиях, медицине и сельском хозяйстве. Цель– создавать и развивать по шесть компаний в год. Большинство этих фирм вырастают из вопроса «Авдруг?..», который так любит задавать Афеян. «Каждая наша компания рождается, чтобы повторить успех Moderna, – рассказывает он Forbes в кембриджском офисе Flagship с видом на реку Чарльз. – Вообразите, что можете изменить мир в области, над которой работаете».

С момента появления Flagship Афеян помог основать около 70 компаний. Каждая начинала путь с идеи, рожденной в лаборатории. Если идея выглядит перспективной, Flagship в нее инвестирует. Затем какое‑то время стартап работает как ее дочернее предприятие. Лучшие проекты привлекают внешних инвесторов, некоторые выходят на биржу. Полностью этот путь прошли пока 30 компаний. Moderna – крупнейшая. Среди других «выпускников» – Denali Therapeutics с капитализацией $6,3 млрд, которая работает над лечением нейродегенеративных заболеваний. Quanterix ($2,1 млрд) производит средства анализа белков. Rubius ($1,3 млрд) разрабатывает лекарства на основе эритроцитов для лечения онкологических и аутоиммунных заболеваний.

Одно дело - параллельно открывать компании, другое - поставить этот процесс на поток

Афеян называет свою модель параллельным предпринимательством. Он основывает по нескольку компаний сразу: не одну‑две, а шесть – восемь. По мере роста активов Flagship взвинчивала темпы создания стартапов. С 2000‑го по 2005‑й фирма создавала по две компании в год. К 2020‑му Flagship ускорилась более чем вдвое – до пяти стартапов в год. «Он очень дерзкий, смелый, требовательный. Бунтарь во всем»,– говорит Симба Гилл, гендиректор Evelo Biosciences. Это одна из «дочек» Flagship, занимающаяся изучением микробиома. Гилл знаком с Афеяном уже два десятилетия.

Flagship внедрила свою нынешнюю бизнес‑модель в 2007‑м. С этого момента и по первую половину 2021‑го ее чистая внутренняя норма прибыли достигала почти 40%, рассказал источник, осведомленный о делах Flagship. Moderna внесла в этот показатель огромную лепту. Даже с учетом недавнего падения ее акции выросли с марта 2020‑го в восемь раз. Благодаря Moderna четвертый фонд Flagship, созданный в 2012 году, возглавил список 17 самых эффективных фондов, работающих с биотехнологиями. Он близок к тому, чтобы принести инвесторам 15‑кратную отдачу от инвестиций, подсчитали аналитики Stat. «Инвестиции в Moderna и Flagship – одни из самых высокодоходных за всю нашу историю»,– констатировало управление по инвестициям пенсионного фонда штата Массачусетс в мае 2021‑го.

Благодаря этому успеху Афеян собирает невероятные суммы. В июне Flagship привлекла $3,4 млрд в новый фонд. Огромные деньги даже с учетом того, сколько инвесторы вливают сейчас в биотехнологии и медицину. Flagship наращивает инвестиции в фармацевтику, сельское хозяйство и пищевую промышленность. Компания также создает подразделение превентивной медицины для персонализированной профилактики заболеваний. Еще одно новое подразделение займется медицинской безопасностью – защитой от будущих эпидемий. «Не случись пандемии,– говорит Афеян, закинув руки за голову,– мы не проявляли бы такого упорства в этом деле».

Приток денег станет проверкой модели параллельного предпринимательства на способность масштабироваться. Сможет ли компания расширять бизнес еще быстрее? Над анализом идей и запуском компаний во Flagship работают несколько команд. Одну возглавляет давний руководитель биотехнологического направления Джон Мендлейн. Еще нескольких опытных менеджеров Афеян нанял в ходе расширения Flagship. Они стали партнерами фирмы и гендиректорами новых стартапов. Афеян по‑прежнему любит держать все под контролем. Он остается председателем совета директоров Moderna и входит в советы еще шести компаний, опекаемых Flagship. «Нубару приходится делегировать управление растущей организацией и в то же время держать руку на пульсе,– говорит Дэвид Эпштейн, который пришел во Flagship как исполнительный партнер в 2017‑м с поста гендиректора Novartis Pharmaceuticals.– Думаю, это для него неестественно и дискомфортно. Он сам любит делать по нескольку дел сразу».

Getty Images

Флаконы с вакциной Moderna от COVID-19 на заводе Recipharm в Моне (Центральная Франция). Moderna выбрала Recipharm для производства части своей вакцины во Франции. Фото Getty Images

Как и многие армяне, семья Афеяна переезжала из страны в страну в поисках убежища. Во время геноцида 1915–1916 годов, в ходе которого Османская империя уничтожила 1,2 млн армянских христиан, деда и двоюродного дядю Афеяна по отцовской линии дважды арестовывали. Во второй раз арест проводили немецкие офицеры. Они увидели, что у деда голубые глаза и что он говорит по‑немецки, и помогли семье спастись. «Немцы их пощадили,– говорит Афеян.– Хотя Германия была союзницей Османской империи, офицеров возмущало, что людей везут на смерть целыми эшелонами».

Дед Афеяна бежал в Болгарию. Там родился отец предпринимателя. Годы спустя, когда в Болгарии установился коммунистический режим, Афеяны бежали Грецию, а в начале 1950‑х осели в Ливане. «Отец жил примерно так же, как я сейчас, – рассказывает Афеян. – Он был иммигрантом. Ему постоянно приходилось доказывать, что он на что‑то способен». Его детство прошло в Бейруте. В августе 1975‑го, когда Афеяну исполнилось 13, родители вместе с ним и двумя старшими братьями бежали от гражданской войны в Канаду.

Афеян окончил химико‑технологический факультет Университета Макгилла, а в 1987‑м получил степень доктора биохимии в Массачусетском технологическом институте. Случайная встреча с одним из основателей компании Hewlett‑Packard, Дэвидом Паккардом, на конференции Национального научного фонда в Вашингтоне в 1985‑м произвела на него огромное впечатление. Паккард причислял себя к новому поколению инженеров– одновременно предпринимателей и новаторов. «Он меня буквально заворожил,– вспоминает Афеян.– Я стал изучать все, что мог, о создании компаний».

В 1989‑м Афеян основал в Массачусетсе фирму PerSeptive Biosystems, которая выпускала оборудование для биотех‑компаний. Он чувствовал себя изгоем: молодым предпринимателем и иммигрантом. В то время ни то ни другое не считалось преимуществом. «Если бы я долго все обдумывал, то не стал бы создавать компанию, – рассказывает Афеян. – Это был очень нерациональный поступок». Но он вспомнил совет Паккарда: если рынок совершенно новый, то практически любая инновация на нем окажется ценной. «Я подумал, что мне нечего терять, – говорит он.– Мне не приходило в голову, что, потерпевнеудачу в совершенно новом деле, я рискую новеньким докторским дипломом».

PerSeptive разработала передовую технологию анализа белков и превратилась в бизнес с годовой выручкой $100 млн. В 1998‑м Афеян продал компанию консорциуму по выпуску научных приборов Perkin‑Elmer за $360 млн. Он стал директором по развитию бизнеса преемницы Perkin‑Elmer – компании Applera, но вскоре задумался о следующем шаге. Многие становятся серийными предпринимателями и создают одну компанию за другой. Афеян задался вопросом, нельзя ли параллельно открывать сразу несколько компаний и всегда иметь под рукой идеи для следующих стартапов?

«Если делать несколько дел параллельно, приходится вникать в их суть,– поясняет он.– Представьте, что играете в шахматы. В партии с одним соперником вы пытаетесь просчитать его следующий ход. Но если ведете сеанс одновременной игры, то должны понимать все и сразу. Нельзя долго обдумывать ходы. Такое видение параллельного предпринимательства стало для меня вызовом».

В 1999‑м Афеян основал компанию‑предшественницу Flagship Pioneering и открыл офис в пригороде Кембриджа. Вторым основателем стал венчурный капиталист Эд Кания, инвестор PerSeptive. «Одно дело– параллельно открывать компании,– говорит Афеян.– Другое– поставить этот процесс на поток».

Афеян получил гражданство США в 2008‑м. Иммигрантам, по его мнению, присуща готовность идти на риск и играть против правил. «Источник такой смелости– в отсутствии корней,– говорит он.– Мне комфортно испытывать дискомфорт. Для меня это в порядке вещей».

Два десятилетия назад, когда появилась Flagship, биотехнологии были в немилости у инвесторов. «Платформенные компании», работавшие над концепциями, а не над конкретным лекарством, и вовсе числились в аутсайдерах. «Для биологов настали трудные времена. Рынок был без ума от доткомов, – вспоминает доктор медицины и управляющий партнер Flagship Даг Коул. – Биотехнологи и венчурные инвесторы твердили: «Эра биотеха и платформ закончилась. Ни то ни другое не работает». В 2001‑м он одним из первых присоединился к Афеяну.

Афеяну было все равно, что думают другие. «Нубар всегда твердо верил: платформы изменят мир,– говорит гендиректор Evelo Симба Гилл. – Все любят Moderna, но мода на платформы приходит и уходит. А Нубар всегда оставался им верен».

Со временем Афеян сформировал структуру для мозговых штурмов по созданию новых компаний. Он начинает с вопроса «А вдруг?..». «Обведите карандашом существующие ниши. А затем, кругом побольше, обведите смежные рынки. За пределами этого большого круга останется зона безрассудства»,– поясняет он.

В эту зону и метит Афеян – именно здесь происходят прорывы. Есть схема, по которой исследователи Flagship рассматривают десятки идей, принимают их или отвергают. Афеян описывает этот процесс как дарвиновский. Анализируя идеи, ученые могут менять подходы к их воплощению, а то и все направление работы. Им безразлично, как мир расценит такие резкие маневры. «Нами движет эволюционный процесс», – поясняет Афеян.

Выжившим проектам (сейчас их 89) присваивают номера, а не названия. Это делают для того, чтобы основатели не привязывались к «любимцам», которые, возможно, придется закрыть. Чтобы застолбить за собой территорию, фирма подает заявки на патенты (для большинства идей их несколько). Затем инвестирует $1 млн, максимум $2 млн. В 2020‑м Flagship подала 341 патентную заявку– вдвое больше, чем двумя годами ранее. В первой половине этого года она зарегистрировала 379 заявок. Если идея подтверждается в лаборатории, Flagship дает новой компании название и выделяет ей $20 млн и более. Стартап становится дочерней фирмой, полностью принадлежащей Flagship. С момента запуска на основе 89 идей создано 70 компаний.

Взрастив идею и предоставив посевное и раннее венчурное финансирование, Flagship привлекает внешних инвесторов. Обычная сумма вложений – $100 млн и более, цель – выход на биржу. Ко времени IPO Flagship владеет в своих стартапах долей около 50%. «Это совсем другая модель,– говорит Авак Кахведжян, генеральный партнер Flagship и дальний родственник Афеяна.– Нубар ее изобрел и научил нас ею пользоваться».

Яркий пример: работа Flagship с микробиомом – кишечной микрофлорой. Ученые говорили о микробиоме годами. Но когда в 2008‑м Афеян впервые предложил изучить его роль в развитии болезней, в том числе аутоиммунных и онкологических, его идею сочли сумасбродной. Ранние исследования закончились ничем. Но в 2012‑м Flagship запустила свой первый стартап по исследованию микробиома – Seres Therapeutics. Он работает над препаратами, которые улучшают состояние пациентов, устраняя дисбаланс микрофлоры. Сегодня в активе Flagship полдюжины микробиомных компаний, в том числе Evelo (основана в 2014‑м), Kaleido Biosciences (2015) и Senda Biosciences (2016). Это игра вдолгую: ученые продолжают исследования и клинические испытания. Спустя почти десятилетие Seres довела до третьей фазы испытаний только один препарат. Еще несколько – на более ранних этапах. Капитализация этой публичной компании– $710 млн.

Getty Images

Moderna Inc. Хранилище вакцины в Teva Pharmaceutical Industries Ltd. Рабочие сортируют коробки с лекарством на складе в городе Кфар-Сава, Израиль. Фото Getty Images

Изучение микробиома стало прологом к работе с вирусами. Афеян и его ученые задались вопросом: есть ли в нашем организме полезные вирусы? «Раз есть полезные бактерии, то неужели нет ни одного такого же вируса?» – спрашивал Афеян.

Ответ на этот вопрос важен. Вирусы применяются в генной терапии, но дают побочные эффекты. Афеян задался вопросом: можно ли их заменить безвредным вирусом? Изучив вопрос, исследователи Flagship узнали о семействе анелловирусов, живущих в организме человека. Обычно их игнорировали как неопасные. Исследованию присвоили номер FL46, а в 2017‑м оно легло в основу стартапа Ring Therapeutics. В июле Ring привлекла $117 млн от инвесторов вроде T. Rowe Price.

Не все идет гладко. Flagship закрыла четыре компании, в которые инвестировала по $10 млн и больше. Еще 13 стартапов ликвидированы на более ранних стадиях. Например, в апреле закрылась и уволила большинство сотрудников фирма Ohana Biosciences, специализирующаяся на лечении бесплодия. Проекту едва исполнился год.

Случаются провалы и покрупнее. В 2013‑м Flagship основала компанию Indigo Agriculture, которая занималась повышением урожайности с помощью микроорганизмов. Фирма привлекла $1,1 млрд – огромные деньги для сельскохозяйственного стартапа. Дело не пошло. В сентябре 2020‑го пост гендиректора Indigo занял Рон Овсепян, бывший руководитель Novell. Двумя годами ранее он присоединился к Flagship в качестве исполнительного партнера. Овсепян работал над реорганизацией бизнеса и отказался от модели прямых продаж фермерам в пользу партнерства с сельхоздистрибьюторами. «Если мы хотим реализовать эту идею, нужно достичь масштаба»,– говорит Овсепян.

В биотехе крайне мала вероятность того, что сработает какой-то один продукт. Так зачет ставить на кон миллионы долларов и годы жизни, чтобы разрабатывать только его?

Масштаб важен и для другого стартапа Flagship – компании Repertoire Immune Medicines. Ею руководит ветеран отрасли биотехнологий Джон Кокс, который возглавлял Bioverativ после ее продажи фармацевтическому гиганту Sanofi за $11,6 млрд. Repertoire изучает работу иммунной системы. Компания сосредоточена на исследовании Т‑клеток, разновидности лейкоцитов, которые помогают защищать организм от инфекций. «Главная причина большинства аутоиммунных заболеваний– сбой в работе Т‑клеток,– объясняет Кокс.– Если понять, почему Т‑клетки поражают мозг и вызывают рассеянный склероз, то можно разработать иммунные препараты для лечения болезней, а не просто подавления иммунного ответа».

С точки зрения Афеяна, это классический пример грандиозной идеи. Для ее воплощения Repertoire уже привлекла свыше $350 млн от инвесторов вроде SoftBank и Alaska Permanent Fund. Как и другие стартапы Flagship, Repertoire – «платформенная компания». Чем их больше в портфеле Flagship, тем меньше риск, считает Афеян. Если нужно, платформенная компания может сменить сферу деятельности, как это сделала Moderna с вакцинами против COVID‑19.

«В биотехе крайне мала вероятность того, что сработает какой‑то один продукт. Так зачем ставить на кон миллионы долларов и годы жизни, чтобы разрабатывать только его? – говорит бизнесмен. – Moderna привлекла $1 млрд, и это вызвало, мягко говоря, скептицизм. Мне говорили: «Как вам вообще дали деньги?» Вакцину разработали через два дня после публикации геномной последовательности коронавируса. Так что ценнее – вакцина или платформа? Сегодня инвесторы считают, что вакцина. Я до конца своих дней буду верить, что платформа». 

Материалы по теме

Вы нашли ошибку или неточность?

Оставьте отзыв для редакции. Мы учтем ваши замечания как можно скорее.

Исправить
Предыдущий слайд
Следующий слайд
Новый выпуск Forbes Ukraine

Заказывайте с бесплатной курьерской доставкой по Украине