В прошлом году Украина и США заключили «минеральное соглашение», по которому был создан Американско-украинский фонд восстановления. В этом году фонд стремится сделать первые инвестиции в проекты в Украине. Как он их будет выбирать?
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
В прошлом году взаимодействие Украины с новой администрацией Дональда Трампа началось с так называемого «минерального соглашения». Несколько месяцев напряженных переговоров вылились в подписание соглашения о создании Инвестиционного фонда восстановления Украины (URIF), что касается не только недр.
Капитал фонда будет пополняться равными взносами правительств США и Украины, роялти с новых лицензий на недропользование и доходами с успешных инвестиций фонда. В течение первых 10 лет деньги из фонда не будут выводить и будут инвестировать в проекты в Украине.
Сейчас сформирован начальный уставный капитал фонда на $150 млн из взносов по $75 млн от Украины и Корпорации финансирования международного развития США (DFC). В структуру фонда входят руководящий совет, четыре профильных комитета, а инвестсоветником стала компания Alvarez & Marsal (A&M).
В январе 2026-го заработал онлайн-портал, через который компании могут подавать проектные предложения фонда. Сейчас он начинает их рассматривать. Цель правительства Украины – три инвестиционных соглашения в 2026-м.
Как будет работать фонд в 2026 году и каким трем критериям должны соответствовать проекты, чтобы иметь лучшие шансы на получение инвестиций? Об этом на встрече с небольшой группой журналистов в Киеве рассказал высокопоставленный чиновник США, который проводил брифинг на условиях анонимности, учитывая чувствительность темы.
Forbes Ukraine, репортер которого был на встрече, выбрал главные тезисы.
Прямая речь сокращена и отредактирована для ясности.
Общая механика работы фонда
В рамках «минерального соглашения» мы договорились создать, по сути, фонд прямых инвестиций. Он первый в своем роде. Понадобилось много креативного мышления, юридической работы и структурирования. Но фундаментально – это фонд.
Есть два пула капитала: начальный капитал от украинского и американского правительств для запуска. Другие поступления – это роялти от добычи углеводородов и полезных ископаемых, лицензионные сборы и доли от прибыли, которые направляются на капитализацию фонда, а затем должны быть реинвестированы в Украину.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Согласно договору, в течение 10 лет деньги из фонда не изымаются. Все, что будет поступать от этих роялти на добычу ископаемых и углеводородов, должно быть реинвестировано в украинские проекты.
На каком этапе фонд сейчас находится
Мы запустили то, чего никогда не было, за шесть месяцев, и уже переходим к инвестициям. Никогда не видел такой скорости в частном секторе. Это немного недооценивают.
Нам пришлось выстроить бэк-офис, мидл-офис и инвестиционный процесс – все это сделано. Мы должны были решить, как и во что инвестировать, это тоже готово. У нас есть инвестиционная стратегия, которую сейчас внедряем.
То есть мы завершили этап операционализации и перешли к выполнению. Сейчас проводим проверку (due diligence) проектов и готовим их для одобрения инвестиционным комитетом. Надеемся показать реальные результаты до конца 2026 года.
Поданы сотни заявок на инвестиции
Точную цифру не назову, сколько проектов было подано через портал фонда. Но это трехзначное число. Есть дублирование или просто запросы на информацию, но мы получили сотни уникальных заявок только за первые три недели.
Это разные компании. Деньги фонда должны быть потрачены в Украине. Компания не обязательно должна быть украинской, но средства должны работать на украинскую экономику.
Три критерия оценки проектов для инвестиций
Каждый проект оценивается по критериям риска и прибыльности. Но я часто использую схему из трех составляющих.
Первая – удовлетворяет ли проект экономические и политические потребности Украины? Это легко подтвердить. Вторая – соответствует ли он политическим целям правительства США? Это энергетическая безопасность, стратегическое соперничество с Китаем и тому подобное. Третья – финансовая прибыльность. Проект должен быть в центре этих трех кругов.
И есть еще внешний круг – соответствие международным стандартам: KYC, AML, антикоррупция и социальные стандарты и тому подобное. Если проект не соответствует этим стандартам, он не пройдет.
На самом деле возможностей в центре этой диаграммы гораздо больше, чем можно было бы предположить.
Президент Украины Владимир Зеленский и президент США Дональд Трамп и президент США Дональд Трамп Фото Getty Images
Какие проекты интересуют фонд
Могу рассказать о стратегии инвестирования, но не раскрывая конкретных названий проектов. Потому что это коммерческая тайна, и мы еще не приняли финальных решений.
Хотя это называют «минеральным соглашением», но название немного сужает суть. Мы рассматриваем проекты не только в горнодобывающем секторе. Мы намеренно оставили себе гибкость для более широкого инвестирования.
Нас также интересует инфраструктура – она будет чрезвычайно важной для Украины. Энергетика – сейчас все мерзнут и понимают, насколько она важна для страны. Также технологии – в Украине много технологических талантов. В горной сфере надеемся найти проекты не только для добычи, но и, возможно, для переработки.
Об инвестициях в энергетику
В энергетике нас однозначно интересует добыча углеводородов. Украина нуждается в большем количестве природного газа. Это направление является приоритетным, насколько это будет экономически целесообразно.
Также новые мощности генерации электроэнергии и укрепление устойчивости систем передачи энергии. Страна имеет огромную потребность в инвестициях в энергетику – видим здесь колоссальный потенциал. Это то, на чем мы сейчас максимально сосредоточены.
Блэкаут в Киеве в результате обстрелов России, январь 2026-го Фото Getty Images
Какие компании могут получать инвестиции
Можем инвестировать и в существующие предприятия, а не только новые. Мы можем рассмотреть запрос от всех, кто ищет капитал.
Что касается существующих предприятий: обычно они ищут капитал для расширения, капитальных затрат или строительства новых перерабатывающих мощностей. Мы обязательно рассмотрим такие варианты.
Государственные компании тоже не исключены. В целом DFC отдает предпочтение частному сектору. Но есть процесс, по которому можем рассматривать госпредприятия. В особых обстоятельствах Украины мы будем это рассматривать, но в каждом случае индивидуально.
Поэтому будем оценивать каждый проект по его собственным преимуществам. Хотя общее преимущество остается за негосударственными предприятиями.
Требования минимальной доходности нет
Если вы найдете мне инвестицию с 30% годовой доходностью, я с радостью в нее инвестирую. Но короткий ответ – нет, у нас нет минимальных ожиданий по доходности. Нам будет трудно найти проекты, где наш инвестиционный капитал давал бы настоящую прибыль с поправкой на риск, потому что в Украине слишком много рисков.
Три проекта до конца года могут получить инвестиции
Работаем и делаем все возможное, чтобы до конца года было инвестировано в три проекта. Это наша цель, и мы ее приняли после того, как украинские чиновники ее озвучили.
Это реалистичная, хотя и амбициозная цель. Инвестировать в private equity, особенно в инфраструктуру, сложно. Делать это в зоне войны – еще сложнее. Мы не хотим просто разбрасывать деньги, хотим делать качественные инвестиции.
Первые роялти фонда – $23 млн
Нам было выделено, но еще не перечислено около $23 млн роялти [от новых лицензий на недра]. Это процесс: лицензии выдают, но деньги поступают через несколько месяцев. Ожидаю их в течение нескольких месяцев.
Вместе капитал фонда будет $75 млн от правительства США, $75 млн от украинского правительства и эти $23 млн. Это то, что мы имеем сейчас, и эта сумма будет расти.
Ошибочные представления о фонде
Иногда в украинской прессе бытует мнение, что мы как фонд выдаем лицензии на добычу. Мы не выдаем лицензии. Это работа правительства и соответствующих министерств.
Мы также не будем операторами шахт. Этим не занимаемся. Мы являемся финансовым инвестором. Согласно нашим правилам, мы являемся миноритарным инвестором.
Поэтому всегда будем заходить вместе с партнером, который получает лицензию через обычные государственные процедуры. К нам компании могут обратиться, когда ищут капитал. Интерес к нашему капиталу большой. Если решаем, что проект хороший, мы инвестируем в него и становимся одним из владельцев акций.
Конкуренция с Китаем. Роль DFC в политике США
У DFC двойной мандат: способствовать внешней политике США и экономическому развитию, одновременно получая финансовую прибыль для США. Это миссия в общих чертах.
Часть мандата DFC – предоставить альтернативу китайской инициативе «Один пояс, один путь» . Многое делается с учетом этого стратегического соперничества с авторитарными правительствами и роли США в предоставлении альтернативных источников капитала партнерам из частного сектора.
Работа с частным сектором – это основной мандат, DFC является инвестором. DFC инвестирует деньги в проекты по всему миру. Это не агентство по оказанию помощи. DFC не раздает деньги безвозвратно. DFC инвестирует их и получает прибыль.
