В прошлую среду, 4 декабря, сирийские вооруженные группы, оппозиционные к режиму президента Башара Асада, начали против него самое мощное за много лет восстание. Результат – 8 декабря оппозиция взяла столицу Дамаск, а Асад вместе з семьей бежал в Москву. Наступление возглавила военизированная группировка исламизма «Хаят Тахрир аш-Шам» во главе с Абу Мухаммадом аль-Джулани. Теперь сирийцы надеются на мирный переход власти. Но не все так просто. The Economist называет факторы, которые создают риск возникновения нового гражданского конфликта в Сирии. Forbes приводит главное из материала
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
После падения режима Башара Асада в Сирии страна оказалась на пороге неопределенного, но исполненного надежд и вызовов будущего. Менее чем через две недели после начала наступления повстанцы разбили правительственные войска, а Асад бежал из страны в Москву, пишет The Economist.
На улицах сирийских городов больше нет символики и плакатов, воспевающих режим Асада. О его диктаторском правлении теперь напоминают только заброшенные правительственными войсками блокпосты.
Сирийцы праздновали победу в надежде на новое начало и возможность перезагрузить отношения с миром.
Свергнуть режим Асада позволила четкая координация действий между различными группировками повстанцев на севере, востоке и юге страны. Повстанцы пытались предотвратить хаос, призывая силовые и гражданские органы власти оставаться на местах. Был введен комендантский час, это дало возможность остановить мародерство в Дамаске. Хотя большинство повстанцев принадлежат к суннитскому большинству, они воздерживаются от откровенной идеологической риторики и обещают защищать права меньшинств.
В отличие от других революций в арабском мире, сирийские повстанцы не полагались на поддержку извне. Переходным процессом руководят местные силы, без вмешательства иностранных государств или оппозиционных изгнанников.
Поврежденное во время восстания здание правительства Сирии в Дамаске, 9 декабря 2024 года. Фото Getty Images
Дважды в одну диктаторскую реку?
Один из главных претендентов возглавить Сирию – Абу Мухаммад аль-Джулани, 42, лидер исламистской группировки «Хаят Тахрир аш-Шам» (ХТШ). Его фигура вызывает одновременно надежду на установление демократии в стране и значительную тревогу из-за его прошлого и методов действий, пишет The Economist. Он был лидером Аль-Каиды в Сирии и жестоко подавлял противников.
Сейчас аль-Джулани активно политически и идеологически «переобувается». Выступает с умеренными обещаниями защищать права меньшинств и женщин в стране.
Несмотря на попытки аль-Джулани изменить образ, многие сирийцы настороженно относятся к его лидерству, опасаясь, что вместо демократии страна может получить очередной авторитарный режим. На этот раз – исламистский. Это делает аль-Джулани не только ключевой, но и наиболее противоречивой фигурой в современной сирийской политике.
Другие группировки могут не признать его лидерство. А некоторые оппозиционные фигуры даже намекают на возможность его устранения.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Один из сирийских повстанцев размахивает исламским флагом на танке в Дамаске, 9 декабря 2024 года. Фото Getty Images
Новый сложный старт
Перед Сирией стоит трудная задача – определить, каким будет это новое начало. Лишившаяся Асада оппозиция сталкивается с риском внутренней борьбы. Это может погрузить страну в очередной этап гражданской войны.
Сирия остается разделенной между четырьмя основными группами:
- турецкими суннитскими повстанцами на северо-западе,
- курдами на севере и востоке,
- поддерживаемыми Иорданией повстанцами на юге,
- остатками поклонников Асада на западе.
Каждая из этих групп имеет свою армию и доступ к оружию и ресурсам, захваченным при падении режима Асада. Каждая из них стремится получить свою долю в будущем восстановлении страны, потребности которого оцениваются примерно в $200 млрд.
Курды стремятся сохранить автономию, полученную при режиме Асада, и борются с турецкими силами за контроль над территориями. Алавиты, сторонники Асада, отступили к горным селам у Средиземного моря, надеясь на поддержку России, которая все еще удерживает военные базы на побережье.
В то же время бывшая политическая оппозиция, находящаяся в изгнании в Турции, оказалась отодвинута на второй план.
Международное сообщество не выражает активную поддержку. США ясно дали понять, что не планируют вмешиваться или помогать в процессе становления нового правительства, оставляя страну без необходимой помощи в переходный период. Остальные западные страны тоже воздерживаются от действий. В результате сирийский народ, истощенный многолетней гражданской войной, надеется только на мирный переход власти.
Будущее Сирии остается неопределенным. На фоне раскола между оппозиционными силами, территориальных конфликтов и ограниченной международной поддержки поиск консенсуса для создания стабильного правительства выглядит очень сложной задачей.
