Олександра Матвійчук, лауреатка Нобелівської премії /из личного архива
Категория
Лидерство
Дата

«Премию получили люди, много лет борющиеся против общего зла, которое олицетворяет Россия». Интервью с лауреаткой Нобелевской премии Александрой Матвийчук

Александра Матвийчук, лауреатка Нобелевской премии Фото из личного архива

В октябре 2022 года Нобелевский комитет объявил лауреатов премии мира этого года. Награду распределили между правозащитниками: украинским Центром гражданских свобод (ЦГС), российским «Мемориалом» и белорусом Алесем Беляцким. Для Украины это первая Нобелевская премия за время независимости. А 1 декабря экономическое издание Financial Times внесло руководителя ЦГС, Александру Матвийчук, в список 25 самых влиятельных женщин мира.

Forbes поговорил с Матвийчук о том, как «Нобель» может повлиять на будущее Украины.

Интервью сокращено и отредактировано для ясности.

Какова была ваша реакция, когда вы узнали о соискании Нобелевской премии мира?

Удивление. Никто не ожидал, что мы ее получим. Тем более, что за полторы недели до этого я получила Right Livelihood Award, ее называют альтернативной Нобелевской премией мира. Поэтому у нас не было никаких мыслей и намеков, что мы можем ее получить.

Второе чувство – ответственность. Такая награда – это возможность сделать голоса украинских правозащитников более громкими, быть услышанными на международной арене. Мы не имеем права не воспользоваться этим шансом во время войны.

У вас есть краткий и для вас внутренне честный ответ, за что вы получили премию?

Мой ответ – премию получили люди, многие годы борющиеся против общего зла, которое сейчас олицетворяет Россия. Ее ни в коем случае не дали в угоду советскому нарративу о братских народах. Вместе с нами ее получили наши коллеги, правозащитники из российского «Мемориала» и белорус Алесь Беляцкий. Мы работаем с ними уже много лет для освобождения заключенных из-за российской агрессии.

В Украине было много непонимания из-за радела премии между украинцами, россиянами и белорусами. Общество триггернула фраза о братских народах. Почему последовала такая коммуникация?

Представитель комитета цитировала фразу из завещания Нобеля. Конечно, он не писал о нашей ситуации. Поэтому я акцентирую, что эта премия о другом – о людях, борющихся с режимом Путина, а не об искусственном воспроизводстве этого советского нарратива. Украина стала субъектом, и у нас есть полное право дать новое звучание этой фразе и завещанию Нобеля.

Украинцы впервые получили «Нобеля». Выдающееся достижение, но – субъективно – в информационном пространстве этому не было уделено достаточного внимания.

У меня такого впечатления не сложилось, но каждый живет в своем информационном пузыре. У меня несколько дней телефон разрывался, шли приветствия и запросы на комментарии. Поздравляли очень разные люди: главы государств, министры, известные общественные деятели.

Больше всего восторга у команды было от приветствия Далай-ламы. Но мне было очень приятно получать поздравления от простых людей – не только от тех, с которыми мы работали, а вообще.

Президент Владимир Зеленский вас поздравил?

Нас поздравил глава Офиса президента Андрей Ермак. Мы были на рабочей встрече по теме незаконно заключенных и военнопленных в связи с российской агрессией, и он начал это совещание с приветствия нобелевских лауреатов.

Мы – бизнес-издание, расскажите о вашей организации в формате инвесторского питча, ваших двух-трех супердостижениях.

Я бы вспомнила общественную инициативу «Євромайдан SOS», которую мы начали в ответ на разгон студенческой демонстрации в 2013-м. Мы тогда объединили несколько тысяч человек, работавших 24 часа в сутки. Через наши руки проходили сотни людей, избитых, арестованных, подвергшихся пыткам. К концу Революции гидности у нас была база в 16 000 обращений о помощи, которые мы проработали с волонтерами.

Далее – мы были первой правозащитной организацией в мире, которая отправила группы в Крым, Луганскую и Донецкую области, чтобы документировать военные преступления России. Нашим особым фокусом были похищения, пытки, изнасилования, убийства гражданских, сфабрикованные уголовные дела, которые сразу начались на оккупированном полуострове.

Сейчас, объединив усилия с другими организациями по инициативе «Трибунал для Путина», мы документируем военные преступления – их уже более 21 000. Мы можем доказать геноциидальную природу этой войны.

Даже по украинским меркам у ЦГС не очень большой бюджет – около $500 000. Почему такой масштаб? Вам больше не нужно или сложнее привлекать больше денег?

Правозащитники в развивающихся странах обычно действуют за деньги международных организаций, поддерживающих свободу и демократию. Но большинство наших инициатив не финансировались никем. Были идеи, в которые мы верили, и мы воплощали их без какого-либо финансирования. Как, например, компания #savesentsov, где мы объединили сотни организаций на одномоментную акцию в 35 странах. В нашей деятельности вовлеченность людей и их вклад означают гораздо больше денег. Размер бюджета в данной истории не описывает эффективность.

Вы уже знаете, что будете делать с нобелевскими средствами?

Знаем точно, что направим эти деньги на дела, которые будут служить людям. У нас есть время до декабря подумать, куда и как лучше их потратить.

Планируете масштабировать деятельность организации? Все же статус нобелевского лауреата много значит…

Масштаб точно увеличится в плоскости символов. В мае я посетила шесть европейских стран, встречалась с политиками, журналистами, аналитическими центрами, говорила о ценностном измерении войны, о военных преступлениях, о необходимости справедливости и наказания Путина, Лукашенко и других военных преступников. Но я нигде не увидела запроса на справедливость, был запрос на мир.

Я объясняла, посмотрите: Россия десятилетиями совершала военные преступления в Чечне, Грузии, Молдове, Ливии, Сирии. И то, что она десятилетиями остается безнаказанной, привело к ситуации, когда россияне поверили, что они могут делать все, что хотят. И у нас, и в регионе не будет устойчивого мира, если мы не разорвем этот круг безнаказанности. И теперь, когда у нас есть площадка, которую дает Нобелевская премия, наш голос будет гораздо более значим, и мы донесем эту идею миру.

Как обретение справедливости может выглядеть практически? Что вы предлагаете сделать?

Нужно изменить подходы, и прежде всего мышление. Международный уголовный суд открыл расследование еще 2 марта, но он сосредоточит внимание только на нескольких показательных кейсах. А кто даст шанс на справедливость сотням тысяч жертв этой войны? Мы сейчас в ХХІ веке, и правосудие не должно зависеть от силы авторитарного режима. Международный трибунал должен состояться сейчас, не дожидаясь падения путинского режима. Военные преступления уже совершены.

Какая тройка довоенных проблем Украины в области правозащиты?

На практическом уровне сотни проблем. Если взять верхний уровень, то ключевые – две. Первая – суды, судебная система. Многие права человека можно защитить, если у тебя есть действенный инструмент для защиты, которым является независимая, компетентная и эффективная судебная система. Вторая – это культура, общественное восприятие прав человека.

Мы – страна, которая много лет находится в транзите к развитой демократии. Для того чтобы завершить этот переход, нам нужно не просто принять правильные законы и создать правильные институции, нужна вера людей, что верховенство права – ценность, и что права человека значимы. Надо, чтобы это стало элементом бытовой культуры общества. И это то, что мы стараемся сделать.

Материалы по теме

Вы нашли ошибку или неточность?

Оставьте отзыв для редакции. Мы учтем ваши замечания как можно скорее.

Исправить
Предыдущий слайд
Следующий слайд
Новый выпуск Forbes Ukraine

Заказывайте с бесплатной курьерской доставкой по Украине