Нобелевские лауреаты по экономике 2025 года Джоэль Мокир, Филипп Агион и Питер Ховитт объединяют разные подходы к анализу факторов экономического роста, в частности, через роль культуры, инноваций и конкуренции. Как возникающие в обществе идеи и экономическая конкуренция могут стать основой для устойчивого развития экономики? И почему украинцам и украинским властям очень важно стать «любопытными». Анализ исследования лауреатов Нобелевки от старшего офицера штаба 2-го корпуса НГУ «Хартия» и профессора по практике Киевской школы экономики (KSE) Павла Шереметы
Новое приложение: вовремя о главном без чужих алгоритмов
Мы предлагаем концентрат бизнес-знаний по более чем 40 направлениям. В приложении удобно читать или слушать Forbes Ukraine в любых условиях, даже офлайн
Казалось бы, что вопрос «Как растет экономика?», за который три ученых получили Нобелевскую премию по экономике в 2025 году, тысячелетиями должен быть центральным в мышлении человечества. На самом деле если сама экономическая теория является достаточно молодой наукой, то вопрос экономического роста она системно поставила себе еще позже, только 100 лет назад.
Журнал Forbes Ukraine – у продажу з безкоштовною доставкою
Четвертий номер Forbes Ukraine у 2026 році – про людей і бізнеси, які вже сьогодні визначають майбутнє країни. Усередині – «30 до 30», 15 перспективних ветеранських компаній, 20 франшиз із потенціалом зростання, Говард Баффет і $1,4 млрд допомоги Україні, ціна війни для бізнесу та українське мистецтво воєнного часу.
Четыре подхода понять, «как растет экономика»
«В течение десятилетий современные экономисты пытались понять рост четырьмя разными способами», – пишет британский экономист Дэниел Сасскинд в своей книге Growth («Рост»).
Во-первых, были те, кто пытался подражать масштабному мышлению классических социальных теоретиков, создавая грандиозные, масштабные, всеобъяснимые нарративы. Затем последовали математики, которые строили более скромные, более четкие, очень упрощенные модели, сужая свое внимание к очень конкретным особенностям мира, которые они считали важными.
В третьих, был подход, который использовали специалисты по обработке данных, которые обращались к историческим доказательствам. Среди них – нобелевский лауреат Семен Кузнец, который в начале XX века учился в Харькове.
И наконец, были фундаменталисты, объединенные не столько общей методологией – социальной теорией, математикой или наукой о данных – как общей одержимостью поиском все более фундаментальных объяснений. А именно Йозеф Шумпетер, написавший свою относительно короткую, но фундаментальную «Теорию экономического развития» в 1910 году в период преподавательской деятельности в Черновицком университете.
«Эти четыре «племени» поднимались на одну и ту же интеллектуальную гору, пытаясь понять причины роста, но они шли к вершине разными путями», – заключает Сасскинд.
Культура как основа роста
Если нынешних лауреатов Филиппа Агиона и Питера Ховитта можно отнести ко второму «племени» математиков, то Джоэль Мокир вообще является экономическим историком и принадлежит к четвертому «отряду» – фундаменталистов.
Лауреаты Нобелевки прошлого года по экономике – Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон – доказали, что для экономического роста важно качество институтов. Джоэль Мокир доказывает, что важна также культура.
Центральная идея Мокира в том, что современный экономический рост вытекает из исторической эволюции культуры, которая систематически генерировала, проверяла и применяла полезные знания, превращая любознательность в продуктивность. Любознательность для него – это не просто психологическая черта; это культурное и институциональное явление, которое сделало возможным устойчивые инновации.
Мокир утверждает, что технологический прогресс, а не только накопление капитала или рост населения, является подлинной движущей силой устойчивого экономического развития. В этом он и двое его коллег-лауреатов являются яркими представителями школы эндогенного (внутреннего) экономического роста, во многом еще малоизвестного в Украине, «зависшей» в парадигме экзогенного (внешнего) роста через увеличение внешних факторов – капитала и труда.
Поэтому мы так много дальше говорим о необходимости инвестиций, прежде всего иностранных (это уже большая ошибка, поскольку иностранные инвестиции в мире составляют едва 3% всех инвестиций), возврата беженцев и привлечения мигрантов. И почти не говорим о необходимости повышения нашей фатально низкой совокупной факторной производительности (в первую очередь – через инновации и технологии), на которой как раз и акцентируют и нынешние, и многие другие нобелевские лауреаты, как, например, Роберт Солоу.
Этот американский экономист еще в середине прошлого века доказал, что подавляющее большинство экономического роста – 87,5%, если быть точным – было вызвано чем-то другим, чем увеличение инвестиций или труда.
И Солоу утверждал, что «этим «чем-то» должен быть технологический прогресс: коротко говоря, рост произошел не благодаря использованию большего количества ресурсов, а благодаря более продуктивному использованию этих ресурсов».
Это критически важно именно для Украины, ведь, по данным авторов отчета о мировом развитии от Всемирного банка, которые они представили в Киевской Школе Экономики и к которому присоединились и Агион, и Аджемоглу, до войны физический и человеческий капитал в Украине составлял 133% от американского в пропорции к ВВП. Но совокупная факторная производительность в Украине составляла всего 17% от американской.
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Технологии – это не просто машины
Для Мокира технологии – это не просто машины, а стоящие за ними «полезные знания». «Промышленная революция не ознаменовала начало изобретений, но она ознаменовала начало «метода изобретений», превратив его «из случайного события в регулярную и рутинную часть экономики».
Мокир задает себе вопрос, почему промышленная революция началась именно в Европе, а не, например, в Китае, который в средние века был экономически и технологически развит, и изучает для этого, в частности, период 1500–1700 годов. Он обосновывает, что политическая фрагментация Европы стимулировала конкурентный «рынок идей» и желание изучить секреты и законы природы.
«Если бы единое централизованное правительство отвечало бы за защиту интеллектуального статус-кво, многие новые идеи, которые в конце концов привели к эпохе Просвещения, были бы подавлены или, возможно, даже никогда не были бы предложены», – пишет Мокир в своей книге «Культура роста».
При этом Мокир продолжает и уточняет логику еще одного нобелевского лауреата Пола Ромера, интеллектуального отца теории эндогенного развития.
Работы Ромера были революционными. Как и еще один нобелевский лауреат по экономике Роберт Лукас, Ромер и Мокир отвлекли свой анализ от физической сферы экономики. Но смещение Ромера было гораздо более масштабным: вместо того, чтобы сосредоточиться, как Лукас, только на навыках работников, Ромер полностью перешел от мира материальных объектов к миру нематериальных идей. Поступая так, и Ромер, и Мокир привлекли ту работу, которую Лукас проделал относительно человеческого капитала, сделав ее лишь небольшой частью гораздо более смелого нарратива.
В конце концов, что такое человеческий капитал, как не идеи, хранящиеся в головах людей?
Комбинирование Джоэля Мокира в Нобелевской премии 2025 года вместе с Филиппом Агионом и Питером Ховиттом не случайно: эти трое представляют два взаимодополняющих измерения одной обширной теории – полностью эндогенного, шумпетеровского видения роста, охватывающего все – от культуры до конкуренции.
Если Мокир фокусируется на источниках полезных знаний, то Агион и Ховитт – на динамике того, как инновации стимулируют рост.
Если Мокир видит механизмом роста культурную и институциональную эволюцию любознательности, науки и технологий, то Агион и Ховитт – экономическую конкуренцию и шумпетеровское «творческое разрушение» среди компаний.
То есть Мокир объясняет, ПОЧЕМУ общества генерируют идеи, тогда как Агион и Ховитт – КАК эти идеи стимулируют рост с помощью экономических механизмов.
Я тщательно изучил книгу Филиппа Агиона The Power of Creative Destruction, как только она вышла еще в 2021 году, и цитировал ее почти на всех своих выступлениях.
«Творческое разрушение – это процесс, посредством которого постоянно возникают новые инновации, делающие действующие технологии устаревшими; постоянно появляются новые компании, чтобы конкурировать с действующими; возникают новые рабочие места и виды деятельности и заменяют действующие», – пишет Агион.
Творческое разрушение, создавая риски и потрясения, которыми необходимо управлять и регулировать, «в то же время является движущей силой капитализма, обеспечивающей постоянное обновление и воспроизводство».
