Андрей Курков. Строитель миражей
Категория
Жизнь
Дата

Андрей Курков. Строитель миражей

Одесса – город материальный. На ощупь гладкий, как золото, а внутри – шершавый. Тут материю любили всегда: и шерсть, и шелк, и атлас, и батист. Но особое отношение у одесситов было и остается к железу. К тому, что на колесах. Сюда прибыли первые американские «Бьюики», привезенные моряками и теперь стоящие памятниками самим себе в живописных дворах. Недавняя эпидемия завоза машин на польских и литовских номерах обошла одесситов стороной. Хорошие машины прибывают только по морю и только издалека.

Это – краткое содержание обычного вечернего разговора за деревянным столиком во дворе под ветками старой акации, по которым можно вылезти на крышу трехэтажного дома на Мясоедовской. Эта акация могла бы поднять и на пятый этаж, но тут такого не было. Выше крыши висело августовское одесское вечернее небо. Над столом зависла рука с пластиковой полуторалитровкой, из которой по стаканам разливалось «татарбунарское» белое, привезенное одним из собеседников.

– «Ауди» надежнее «Тойоты»,– убеждал Костя, недавно купивший машину, которую хвалил чаще, чем использовал, поскольку никак не мог продать свой старый «Фольксваген». Ездил на нем по всей Одессе, оставлял в людных местах, вылавливая покупателя.

– «Мазда» лучше! – защищал своего железного скакуна Петя Полупан по кличке Молдаванин (в каждой компании по всей Бессарабии есть человек с такой кличкой).

Третий товарищ по деревянному столу был молчалив и пил медленнее других. Клички у него не было, только имя – Саша. И, кстати, был он настоящим украинским молдаванином.

– А ты как думаешь, Саня? – улыбаясь, задал Костя молчаливому вопрос с подвохом.– Что лучше: «Ауди» или БТР?

Саша пригубил вина.

– «Ауди», может, и лучше. Для той страны, где сделана! А по степи на ней долго не погоняешь! Угорит! – и усмехнулся.

– Угорит, если на твоей заправке ее заправить. А если на нормальной, то нет.

– У тебя есть настоящий БТР? – заинтересовался я, тоже обернувшись к Саше.

– Есть,– ответил за него Костя.– Только он 90 литров на 100 км берет! Поэтому Саша ЗИЛ130 купил, он всего 30 литров жрет.

– А зачем ЗИЛ?

– За грибами ездить,– буркнул Саша, которого, видимо, шутки друзей о его автопарке уже достали.

Андрей Курков. Строитель миражей /Фото 1

Я бы забыл об этом разговоре и вкусе белого «татарбунарского» вина, если бы на следующее утро не звонок от Саши.

– Привет! У тебя планов нет, ты ведь на отдыхе? – начал он.

– Ну да,– ответил я.

– Тогда поехали со мной! Мне помощь нужна!

– Куда? – осторожно поинтересовался я.

– На Херсонщину, за грибами!– иронично ответил он.

– На ЗИЛе»?– уточнил я, вспомнив вчерашнюю беседу.

– А на чем? Дорога дальняя, требует устойчивой машины.

Из любопытства я согласился раньше, чем успел обдумать предложение.

– Возьми крепкую обувь, ну и все, что нужно!

– А что, под Одессой грибов нет?

– Грибы и Одесса – это как пиво и шампанское. Не сочетаются!

Саша подъехал во двор моего дома в половине пятого утра. Вполне грибное время. Вручил мне пластиковый пакет перед тем, как я забрался в кабину. Я заглянул внутрь – там лежали две маленькие диванные подушки.

– Одна под задницу, вторая за спину, чтобы удобнее было! – пояснил он.

Иногда две маленькие подушки позволяют ощутить огромную разницу между полным дискомфортом и его многократно уменьшенной копией. Ради эксперимента я проехал километров пять без подушек. Этого хватило, чтобы оценить Сашину заботу о хрупких частях моего тела.

Мы плелись по узкой Николаевской трассе за фурами, которые то притормаживали, то ускорялись. Саша рулил и шепотом ругался. Вдруг его взгляд зацепился за гигантскую трехэтажную СТО по левую сторону от дороги. На ее крыше стояла старая синяя «Волга» с округленными крыльями.

Мужики хотят в Книгу рекордов Гиннесса! – усмехнулся он. – Скоро автобус на крышу двадцатиэтажки затянут

– Видал? – он покосился в мою сторону.

– Ага.

– Мужики хотят в Книгу рекордов Гиннесса! – усмехнулся он.– Скоро кто-нибудь автобус на крышу двадцатиэтажки затянет. Но они не тот путь избрали.

– Да это не для рекордов, это для рекламы.

– Рекорд – лучшая реклама! А ты никогда не хотел попасть в Книгу рекордов? – спросил он вдруг.

– Да как-то не думал! Что это вообще дает?

– Ну как, весь мир знает, что ты лучший в чем-то своем!

– Мне не в чем быть лучшим,– я пожал плечами.– Я ничего особенного не умею. Ни плевать в длину, ни зубами КамАЗ тащить.

– Это не то. Надо думать глобальнее!

– А мне приятнее думать локальнее. Проснулся, сходил на пляж, потом на пиво, потом на обед! – рассмеялся я.

– Вот поэтому у тебя нет ни бензоколонки, ни винного погреба, ни ЗИЛа-130! – хихикнул Саша.

Андрей Курков. Строитель миражей /Фото 2

Мы ехали больше трех часов. Радиомагнитола – явно не родная, не зиловская – развлекала румынской FM -станцией. Песни на румынском слушать было интереснее, чем перебивки ведущих.

– Ты что, понимаешь? – поинтересовался я.

– Конечно! Это же как молдавский!

– И о чем они говорят?

– О цуйке!

– Это водка?

– Это больше, чем водка! Но мы водку пить не будем. Вот заберем наши грибы, вернемся, сядем в винном погребе и будем пить вино из бочек! – пообещал Саша.

– «Заберем»? Не соберем?

– Их уже собрали, надо только забрать. Но это операция не из легких.

Саша темнил. С каждой его фразой росло мое любопытство и ощущение опасности. На выезде из Херсона мы опять дозаправились. По дороге то справа, то слева вплотную к асфальту приближался камыш. Асфальт закончился, машина затряслась по грунтовке, и в какой -то момент я понял, что по обе стороны болото. Грунтовка то опускалась чуть ниже и становилась мокрой и грязной, то взбиралась на едва заметные сухие пригорки.

Камыш слева вдруг расступился и освободил пространство для взгляда на водную поверхность, с которой при появлении машины вспорхнула стая диких уток.

– Это мы где? – поинтересовался я, подумав, что в таких болотистых местах грибы точно не растут.

– Херсонские плавни,– ответил Саша.– Почти приехали.

Приехали мы только минут через 20. Но это был еще не конец маршрута. Мы стояли на вытоптанном пологом спуске к воде. На глинистой поверхности виднелись следы легковушек. Сюда, должно быть, приезжали на своих «Жигулях» и «Москвичах» рыбаки, снимали с прицепов или с крыш лодки и отправлялись на промысел.

– Алло, ты где? Мы уже тут! – говорил кому-то Саша в мобильник.

– Хорошо, ждем.

Минут через 10 в звонкой тишине плавней послышалось урчание мотора. К берегу приближалось плоское судно с будкой для рулевого и без бортов.

– Запрыгивайте! – крикнул нам мужик лет 40 с уже седой короткой бородкой и усами, одетый в зеленые брезентовые шорты и такую же рубаху со слишком длинными рукавами.

– Это что, паром? – спросил я у него, когда мы отплыли от берега.

– Катамаран! Внизу две заваренных трубы, сверху деревянная платформа.

– А сколько туда плыть? – спросил Саша.

– Не больше часа.

Андрей Курков. Строитель миражей /Фото 3

Скорость катамарана вгоняла в сон. Час проплыл медленно. Панорама из камышей и проливов не давала разыграться воображению настолько, чтобы забыть о времени. Наконец впереди появился остров с округлым берегом, часть которого имела пологий доступ к воде. В метрах трех от воды в землю был воткнут шест со знаком «Не причаливать» – перечеркнутым якорем. Рядом в землю был вкопан деревянный столик с двумя лавками по бокам. Мы подплыли к этому знаку. Мужик привязал одну веревку к шесту, другую – к молодой крепкой иве.

– Пошли!

Метрах в 30 от берега за забором из железной сетки стояли шесть бюстов Ленина чуть выше человеческого роста из разного материала и облезлая скульптура девушки с веслом из арматуры и гипса. Правда, весла у нее не было. Она просто держала руку так, будто опиралась на него.

– Ну вот, смотрите!– сказал мужик, открыв хлипкую калитку.

Саша решительно шагнул внутрь. Пошатал один бюст, проверяя вес. Осмотрел остальные.

– Хорошо, берем! – сказал он.– По 10000, как договаривались.

– А девушку не хотите? – мужик кивнул на парковую статую.

– Могу, за тыщу!

– А чего так дешево?

– Бракованная, без весла.

– Ладно! Кстати, можешь обычное весло ей вставить, по размеру подойдет!

Стало понятно, что мужик профессионально занимался скупкой и продажей памятников. У него была широкая тележка, на которую мы легко валили по памятнику и возили на пришвартованный катамаран. Для экономии места скульптуры не складывали на палубу, а ставили вертикально. К концу погрузки катамаран выглядел, как передвижное кладбище.

Метрах в 30 от берега за забором из железной сетки стояли шесть бюстов Ленина

Я думал, что мы сразу отчалим, но ошибся. Мужик, которого звали Никитой, позвонил кому-то и попросил подвезти «все, как обычно». Мы уселись за столик под перечеркнутым якорем. Никита достал из камышей «военный» зеленый ящик, из него выложил на стол железные миски, вилки, граненые стаканы и охотничьи стальные рюмочки.

Вскоре тишину нарушило бормотание навесного мотора и к берегу рядом с катамараном причалило еще одно необычное судно: прямоугольное, тоже державшееся на двух заваренных трубах.

– Помочь, Ваня? – спросил у приплывшего Никита.

– Давай! Мы с Сашей сидели и наблюдали, как сначала с лодки снесли три связки дров и веток, потом треногу с казанком, ведро, накрытое кастрюльной крышкой и, наконец, переносной пластиковый холодильник. Ваня, которому на вид было лет 25, разжег костер, подвесил над ним казанок, налил в него воды из пятилитровой баклажки. На столе появилось холодное пиво и бутылка водки.

Когда вода в казанке закипела, парень высыпал туда ведро раков.

– Кто за рулем? – спросил Ваня.

– Он! – указал я на Сашу. Ваня подвинул к Саше две бутылки безалкогольного «Черниговского».

Саша скривился, но промолчал. Никита открыл водку.

– Сделку надо обмыть! – твердо сказал он.

– Это не сделка,– ответил Саша.

– Это мой вклад в будущее!

– Для меня все равно сделка,– махнул рукой Никита.– Восемь лет уже Лениными торгую. На виллу не заработал, но семью кормят.

Андрей Курков. Строитель миражей /Фото 4

Ваня высыпал вареных раков прямо на деревянный стол. Захрустели обламываемые головы и клешни.

– А зачем тебе они? – спросил Никита после первой рюмки.

Саша глотнул безалкогольного, понюхал горлышко бутылки водки, скривился и снова запил «нулевым».

– Туризм развиваю,– он хитро улыбнулся.– Зеленый.

– Это для любителей природы? – уточнил Ваня.

– Ага! У нас в бессарабской степи зелени мало!– продолжил Саша.– Поэтому я рощу высадил, зеленый БТР купил, вот ЗИЛ тоже зеленый! И этих Лениных в зеленый цвет покрашу! Все рассмеялись.

– Хорошая шутка,– одобрительно закивал Никита.

– В каждой шутке есть доля шутки! – ответил Саша.

Мы ехали назад, груженные Лениными и девушкой без весла. Не заезжая в Одессу, ЗИЛ свернул на объездную в сторону Сараты. Меня укачало, я задремал. Когда проснулся, мы ехали по степи. Дорогу можно было определить только по следам других машин.

– Уже скоро! – сказал Саша, заметив, что я открыл глаза и всматриваюсь в дорогу.

Воздух над степью плавился. Температура и «на борту», и «за бортом» зашкаливала, открытые окна не помогали.

На горизонте из горячего воздуха выплавился мираж – дрожащий оазис с деревьями и постройками. Захотелось уточнить у Саши: видит ли он то же самое, или это плод моего воображения. Я решил подождать и проверить, не исчезнет ли картинка через минуту-другую. Мираж держался.

– Это что там впереди? – спросил я.

– Фрумушика-Нова! Почти доехали.

Машина действительно заехала в рощицу, в тень от невысоких деревьев, и я увидел среди акаций и оливок еще десятка полтора Лениных, двух советских пионеров и одного Горького.

– Зачем тебе эти памятники?

– Для расширения парка,– с улыбкой ответил он.– Вот новые расставим, вокруг каждого посажу по 10 деревьев, выйдет плюс четыре сотки тени! Я заметил, что в степи деревья лучше растут возле памятников. Будто памятники их защищают от солнца!

– Шутишь?

– В каждой шутке есть доля шутки! – повторил он свою фразу.– Поедем назад, присмотрись к кладбищам: там деревья не высыхают даже в знойное лето.

– Хочешь создать самый большой парк памятников в мире и попасть в Книгу рекордов Гиннесса?

– Нет,– он мотнул головой.– С этим не попадешь, слишком большая конкуренция. А что будет, когда в Турции откажутся от Ататюрка? Ты знаешь, что памятников Ататюрку больше, чем памятников Ленину?

Я не знал.

– С чем же пойдешь на рекорд?

– С другим памятником, который я тут поставлю! От него будет такая тень, что можно будет поле помидоров высадить.

– И кому этот памятник будет?

– Самому важному человеку в Бессарабии!

– Кому же это?

– Чабану! Ленин ведь тоже чабаном был, только фейковым! Он людей за овец держал и вел на убой. А настоящий чабан держит людей за людей, а овец за овец!

•••

Через несколько лет я снова приехал в Одессу и вспомнил об этой странной поездке «за грибами» в Херсонские плавни. Решил позвонить Саше и узнать, как его дела. Был уверен, что мечты остались мечтами.

– Завтра поедем, покажу! – сказал он. Конец августа, как и положено, был жарким.

Снова над высохшей желтой степью плавился воздух, только ехали мы уже не на ЗИЛе, а на джипе. Издалека вместо ранее виденного миража я увидел нечто похожее на дрожащий небоскреб. На ровной линии горизонта больше ничего не было.

– Построил? – удивился я.

Саша кивнул, явно предчувствуя мое удивление.

– 18 метров, больше 1000 тонн общего веса. 400 тонн лабрадорита на сам памятник. Если вокруг него начертить циферблат, будут самые большие солнечные часы в мире!

– Ого! Хочешь две записи в Книге рекордов?

– Одной хватит,– усмехнулся он.

Проехав мимо памятника, мы остановились возле ряда уютных домиков, перед которыми на небольшой возвышенности был открытый бассейн.

Андрей Курков. Строитель миражей /Фото 5

– Признайся,– обратился я к Саше, когда мы чуть позже сидели в винном погребе с прохладным белым.– Ты этот памятник поставил в качестве маяка? Чтобы туристам было легче ориентироваться в степи?

– Нет! – Саша посерьезнел.– То, что он стал ориентиром,– неожиданный и приятный бонус. Но я действительно хотел напомнить и местным, и приезжим, что самая уважаемая профессия в Бессарабии– чабан. Кто-то должен был это сделать. Уверен, никто не поставит памятник айтишнику или условному топ-менеджеру «Нафтогаза». Это не профессии. Мои предки были чабанами, и их уважали все вокруг. Когда завяжу с бизнесом, перееду сюда и буду пасти овец. Самая библейская профессия!

Мы еще долго сидели– бессарабское вино не отнимает силу ни у ног, ни у языка. Наутро вернулись в Одессу.

По дороге домой я никак не мог решить: лукавил ли Саша, рассказывая о своих мотивах. По моим подсчетам, потраченные им деньги не могли вернуться в обозримом будущем за счет «зеленых» туристов, хлынувших в отстроенное Сашей село-музей Фрумушика-Нова с парком советской скульптуры, винным погребом и овечьей фермой. Значит, он действительно идеалист, романтик?

Мы с Сашей созваниваемся пару раз в год, и я всякий раз интересуюсь, не строит ли он новый памятник, и если да, то кому? Он сначала отшучивается, а потом говорит, что строит, но не памятник. И зовет посмотреть на очередную стройку.

Я пока не собрался. Но после того, как я вживую увидел памятник чабану, меня не покидает уверенность, что все задуманное Саша осуществит так же легко.

А у меня появилась мечта: приехать туда и провести несколько дней на овечьей ферме. Проверить, смогу ли я быть чабаном. 

Иллюстрации Михаила Александрова.

Опубликовано в третьем номере журнала Forbes (сентябрь 2020)

Материалы по теме
Контрибьюторы сотрудничают с Forbes на внештатной основе. Их тексты отражают личную точку зрения. У вас другое мнение? Пишите нашему редактору Катерине Рещук - [email protected]
Специальный военный выпуск Forbes ко Дню Независимости

Специальный военный выпуск Forbes ко Дню Независимости

Заказывайте с бесплатной курьерской доставкой по Украине