Категория
Деньги
Дата

Что нужно знать, если вы решили инвестировать в искусство 

Художник из Южной Каролины Майк Винкельман создал картину, состоящую из 5000 цифровых изображений, нарисованых им на протяжении 13 лет. Это был первый полностью цифровой лот Christie’s. 11 марта этот коллаж был продан за $69 млн.

Художник из Южной Каролины Майк Винкельман создал картину, состоящую из 5000 цифровых изображений, нарисованых им на протяжении 13 лет. Это был первый полностью цифровой лот Christie’s. 11 марта этот коллаж был продан за $69 млн.

Особенность инвестиций в арт состоит в том, что просчитать будущую доходность практически невозможно

Истории о том, как на аукционе Christie’s была продана за миллионы долларов картина, ранее приобретенная за гораздо меньшую сумму, или же картина, которую можно оценить только как предмет цифрового искусства (NFT), постоянно привлекают к себе внимание. Так, художник из Южной Каролины Майк Винкельман создал картину, состоящую из 5000 цифровых изображений, нарисованых им на протяжении 13 лет. Это был первый полностью цифровой лот Christie’s. 11 марта этот коллаж был продан за $69 млн.  

Такие истории любят СМИ, они хорошо продаются. Однако инвесторы, в распоряжении которых есть сумма до $1 млн, обычно не инвестируют в искусство. Да, такой человек может приобрести себе картину, потому что она ему нравится. Но это вряд ли можно назвать инвестицией.

Инвестиции в арт – это тонкая профессиональная деятельность, если вы не профи, рискуете потерять свои вложения или не дожить до момента, когда приобретенные предметы искусства взлетят в цене.

Но несмотря на это арт – традиционная инвестиция для богатых людей, начиная с Золотого века в голландской живописи (XVII век), когда на деньги купцов-покупателей картин была создана целая школа живописи, появились мастера, картины которых хорошо продавались.

Особенность инвестиций в арт состоит в том, что просчитать будущую доходность практически невозможно. А потому стоит инвестировать в предметы искусства при условии, что вы находитесь «внутри» такой инвестиции: принимаете активное участие в раскрутке автора, владеете галереей, имеете долю в аукционном бизнесе и так далее. 

Если же вы просто пытаетесь угадать, какой из авторов или предметов искусства вырастет в цене, – это больше похоже на игру в инвестиции. Здесь в качестве примера можно привести тотализатор на ипподроме: одни люди тщательно изучают историю участников забега – лошадей, жокеев, школы – и делают ставки на конкретного участника в надежде, что он победит. Другие – имеют долю в бизнесе ипподрома. И в этом случае для них вообще не важно, кто придет к финишу первым, они останутся в плюсе в любом случае.

Еще один выгодный вариант «правильного» инвестирования в арт рынок – самому создать сегмент, который будет продаваемым. Пример в Украине – авангард 1960-1970-х годов. Один из самых известных украинских коллекционеров Эдуард Дымшиц в начале 1990-х обратил внимание на работы мастеров андеграунда, которые другие игроки арт-рынка считали откровенной «мазней». Тогда эти работы были куплены им за $50–100. Прошло 30 лет, и Дымшиц создал свой сегмент андеграундных работ и, как следствие такой инвестиции, добавил к стоимости полотен минимум по одному нолику.

Современные тенденции в искусстве таковы, что популярным становится все, что необычно. Если раньше залогом популярности и ценности предмета искусства было мастерство, с которым автор выполнил свою работу, то сегодня этот фактор ушел на второй план. В современном искусстве не так важно произвести что-то виртуозно, как нужно сделать это непохоже. Сравните классический пример – картину Леонардо да Винчи «Мона Лиза», где настолько мастерски изображена улыбка, что никто не смог это повторить, и современный пример – стального «Кролика» Джеффа Кунса (был продан за $91,1 млн), смотреть на которого без доли недоумения сложно.

Например, провокативная Жанна Кадырова продает предметы своего творчества «на вес». На знаменитой выставке в Монако художница продавала свои скульптуры из бетона по $1 за грамм. Компания Injective Protocol сжигает физическую копию картины загадочного Banksy «Morons (White)», оставив навсегда лишь ее цифровую версию, тем самым увеличив стоимость остальных работ художника в разы.

Результативно инвестировать в рынок арта можно при выполнении нескольких условий сразу.

Во-первых, находиться «внутри» такой инвестиции. Как пример — «Череп» Херста был куплен за $100 млн группой инвесторов, в состав которой вошел и сам Дэмиен Херст. 

Во-вторых, хайп и китч всегда будут привлекать. Вспомним знаменитый банан на стене, а точнее «Комедиант» Маурицио Каттелана. Итальянский мастер сарказма купил три банана по 30 центов в продуктовом магазине и сделал три экземпляра «Комедианта» на ярмарке искусства Art Basel в Майами. Два «Комедианта» приобрели по $120 000, а третий – уже за $150 000.

В-третьих, учитывать влияние «эпохи диджитализации». Например, британская компания Suros Capital теперь кредитует клиентов под залог NFT. До этого она кредитовала исключительно под залог физических предметов антиквариата и арта. Теперь предметом залога стал уникальный цифровой сертификат, дающий право обладания предметом цифрового арта, который хранится не в «загашниках» британской компании, а в ее специально созданном Suros Capital Ethereum Wallet. Под такой залог Suros Capital готова предоставить займы до 2 млн фунтов стерлингов. 

Что делать тем, кто не имеет свободных миллионов долларов, но хотел бы инвестировать в предметы искусства? Такому человеку стоит приобретать арт не в качестве инвестиции (в надежде в дальнейшем продать намного дороже), а использовать вложение для «прокачки» своих навыков обращения с деньгами. Предметы искусства не являются предметами первой необходимости, а потому найти свободные средства и потратить их на приобретение арт – это своего рода тренировка планирования и распределения доходов. 

«Искусство заключается в том,

чтобы найти необыкновенное в обыкновенном

и обыкновенное в необыкновенном.»

Дени Дидро

 

Материалы по теме

 

Предыдущий слайд
Следующий слайд
Новый Forbes уже в продаже

Новый Forbes уже в продаже

30 до 30 | Квартал 95, лидер "Большого строительства"