Реформи в Україні /ілюстрація згенерована Олександром Скоріченко за допомогою ШІ DALL-E
Категория
Жизнь
Дата

Соблазн простых решений – это яд, как и коррупция. Как общественный сектор становится для власти средством создания непроработанных реформ. Рассказывает адвокат Светлана Панаиотиди

Многих манит слава простых и быстрых решений, хотя совершенно точно осознают, что нужно долгосрочно планировать и развивать институты, а не полагаться на личности. Фото ілюстрація згенерована Олександром Скоріченко за допомогою ШІ DALL-E

Желание простых и быстрых решений, побед, рекордов становится для украинской власти и общества движущей реформой в Украине. В последнее время к развитию нашего государства власти начали приобщать общественный сектор. Особенно – в контексте борьбы с коррупцией. Все было бы хорошо, если бы решения строились и принимались не на хайпе и пренебрежении госслужбой, а на компетенции и оценке рисков. О ловушке простых и быстрых решений сложных задач и последствиях такого подхода рассказывает заместитель министра развития экономики, торговли и сельского хозяйства Украины в 2019–2021 годах Светлана Панаиотиди. Редакция Forbes Ukraine открыта для дискуссии и ждем мнения другой стороны.

📲 45 секунд – на один пост, 20 хвилин на день, щоб дізнатися головні економічні та бізнесові новини. Підписуйтеся на Telegram-канал Forbes Ukraine, щоб економити час.

В начале ноября Общественная организация «Автомайдан» сообщила о созданной ею базе (реестре) помощников украинских судей под названием «Суддівські посіпаки». Это получило большую огласку и стало поводом для написания того, что наболело у многих бывших и нынешних публичных служащих.

И не зря, ведь на сайте проекта Университета Гринченко «Словопис» находим: «посіпака – це прислужник, готовий допомагати в будь-яких діях, переважно ганебних; поплічник». Выглядело так, что слово «посіпаки» было выбрано неслучайно, учитывая также одну из декларируемых целей проекта – проверку помощников судей, которые будут потенциальными кандидатами на судейские должности в новых конкурсах.

Мне же, как сторонней наблюдательнице, казалось, что такое название включает в себя, в первую очередь, неуважение к чести и достоинству человека. В такой ситуации – человека, работающего помощником/помощницей судьи.

Сразу опережая упреки в том, что давно существует реестр «посіпак» (т.е. помощников) народных депутатов, отмечу, что обратилась с отдельным обращением об изменении названия и этого реестра.

Важно понимать, что помощник судьи – это работа на полный рабочий день, на которой работают более 5000 специалистов. В то время как подавляющее большинство помощников нардепов устроены «на общественных началах» параллельно со своим основным занятием. При этом я убеждена, что честь помощников нардепов также важна.

После волны огласки ОО «Автомайдан» изменила название реестра на «База помічників суддів», но это подтолкнуло к более глубоким размышлениям. Эта ситуация заставляет задуматься, почему такая коммуникация разрушительна и вредна. И почему об этом стоит говорить вслух, несмотря на шквал персонифицированных вербальных оскорблений. И откуда эти желания простых и скорых решений, побед, рекордов?

Продвижение унижения и пренебрежения

Я осознаю, что общественная деятельность – нерегулируемая сфера в Украине. Ни к какой формализованной этике эта сфера не прикасалась. Общественные активисты также неоднородны, их невозможно обобщить, но среди них можно выделить определенное «радикальное крыло», часто это название можно услышать в частных разговорах.

Все чаще мы сталкиваемся с промоушеном или толерированием унижения и пренебрежения к людям, избравшим своей профессией публичную службу. Использование «радикальным крылом» общественных организаций, которые выполняют проекты за счет доноров, подобных характеристик ко всем публичным служащим подрывает доверие и к публичной службе, и к публичным институциям, и в целом является просто неуважением к человеческому достоинству. Уже не говоря о распространении языка ненависти и вражды к публичным служащим.

Никто не клеймит всех людей убийцами, когда кто-то в обществе совершает такое преступление, но в отношении к публичным служащим обобщение или равнение на худшего происходит постоянно. Достаточно одному человеку в сообществе или институции совершить преступление – и преступниками клеймят всех без исключения.

Но ведь не сносят же весь дом, если в одном подъезде оказалось, что обитатель вор или даже несколько?

Разделение на касты

Фактически на полной скорости мы идем к делению касты. С одной стороны, грантеры – всегда исключительно хорошие, ценностные, добродетельные и всегда безупречно правы. Их предложения по реформам совершенны и, соответственно, не могут поддаваться никакому сомнению или даже вынесены на обсуждение в профессиональных кругах. Всем прогрессом государства и реформами с 2014 года общество обязано исключительно им.

Другую касту формируют публичные служащие (госслужащие), обобщенно на «советском языке» – «чиновники» и «начальники». Они всегда воры (мелкие и не очень), воры и корумпанты, которые могут работать на общественно полезный результат только под давлением международных партнеров и по указанию грантеров.

При этом первые получают рыночные зарплаты, часто с льготным налогообложением (работая как ФЛП), а публичные служащие – как правило, бедную компенсацию, тотальный контроль со стороны антикоррупционной вертикали и системы органов правопорядка и подпитываемую «радикальным крылом» ненависть общества.

Такая черно-белая картина мира не только формирует неконструктивный подход, но и не предусматривает никакой ответственности. Ведь кучка хороших, ценностных, светлых людей якобы противостоит неисчислимой стае зловещих злодеев.

То есть мы и дальше как будто существуем в парадигме 2013 года, где власть по определению преступна, любой ее представитель – вор и лентяй. В такой парадигме правил придерживается только дурачок («у нас ведь решающая битва с внутренним злом, какие могут быть правила?!»), а потому не может и быть намека на этику.

Это создает ловушку представлений об общественном секторе, который на самом деле очень неоднороден, и не все общественные организации имеют обобщенно сокрушительную или агрессивную коммуникационную политику и радикальную повестку дня. Есть очень много таких, кто является умеренным институционалистом по внедрению тех или иных реформ.

Ловушка простых и быстрых решений

Странно наблюдать, как осуждение донорами простых и быстрых решений, предлагаемых правительством Украины, встречает согласование ими же простых и быстрых решений радикальных проектов общественного сектора. Без оценки последствий влияния и аудита предыдущих итераций.

Неужели доноры заинтересованы в получении быстрых результатов, а «стратегическое» планирование часто ограничивается сроком в полгода – год, потому что это будет давать политическим руководителям правительств политические дивиденды?

Неужели пример Афганистана, где произошел сумасшедший разрыв между отчетами и реальностью, это и украинский пример тоже? Если это так, желание всегда иметь успешный успех в краткосрочных политических циклах и неготовность к признанию ошибок, как своих, так и чужих, – это проблема, которая может обернуться большой трагедией.

Как бы ни было трудно справиться с искушением простых решений, нужно честно себе признаться, что это такой же яд, как и коррупция. И он также способен накапливаться в общественном организме.

От любой политической власти Украины требуется долгосрочное планирование, на пути которого, вероятнее всего, будут провалы и ошибки. С другой стороны, ожидаются и финансируются простые и быстрые решения. Быстрые и простые решения для доноров. Быстрые и простые решения от грантеров. Устранить, создать, устранить, создать. Недостройки предыдущих реформ, на которых строятся новые и все более осиянные простые и быстрые реформы.

Многих манит слава простых и быстрых решений, хотя совершенно точно осознают, что нужно долгосрочно планировать и развивать институты, а не полагаться на личности. Созданные безграничные полномочия под «хороших» сегодня, завтра могут обернуться катастрофой в руках «плохих». Или же «хорошие» могут оказаться не такими уж хорошими, потому что всё это вопросы конкретных персоналий, а не процессов и институтов.

Ловушкой является внедрение реформ или любых изменений, базой которых являются условно хорошие конкретные персоналии. В сложные решения нужно инвестировать компетенцию (интеллектуальные усилия), время, внимание и обязательно осуществлять оценку рисков не на собственных ощущениях, которые могут быть как правильными, так и ложными, а на аналитике.

Простые и быстрые решения – как fast food: можно съесть и затем лечить последствия для организма разными таблетками (новыми простыми и быстрыми спасательными решениями-реформами), потому что это удобно и легко. Зато гораздо сложнее поменять пищевые привычки, начать заниматься спортом и вести здоровый образ жизни (заниматься образованием и культурой, развивать институты и принимать предварительно проработанные решения).

Мы, очевидно, становимся (или уже стали) заложниками простых и быстрых решений. Самое сложное в этом – good governance и rule of law, которые не могут строиться быстро и просто.

Любая реформа требует спокойного, взвешенного, нравственного общественного обсуждения. Без истерик и обвинений, обобщений и клеймений людей и, безусловно, без записывания во враги желающих видеть обоснования для принятия того или иного активно продвигаемого решения.

Такие решения сложные и длительные, часто политически не привлекательные и не популистские, но основаны на оценке влияния и рисков, а значит, их результаты будут иметь прогнозируемые последствия.

Выбор всегда есть, в нем важно любить не себя в деле, а само дело.

Материалы по теме
Контрибьюторы сотрудничают с Forbes на внештатной основе. Их тексты отражают личную точку зрения. У вас другое мнение? Пишите нашей редакторе Татьяне Павлушенко – [email protected]

Вы нашли ошибку или неточность?

Оставьте отзыв для редакции. Мы учтем ваши замечания как можно скорее.

Исправить
Предыдущий слайд
Следующий слайд
Новый выпуск Forbes Ukraine

Заказывайте с бесплатной курьерской доставкой по Украине