Прослухати матеріал
15:30 хвилинПока страны Запада ищут решение против Shahed, которыми Иран бомбит монархии Персидского залива, в Украине строят систему перехвата с помощью дешевых дронов-перехватчиков. Как это работает? Рассказывает Александр Ярмак, командир батальона Darknode в 412-й бригаде Nemesis, которая специализируется на перехвате ирано-российских дронов
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Война на Ближнем Востоке привлекла внимание США и западных стран к украинским дронам-перехватчикам против БпЛА типа «Шахед», которыми сейчас Иран обстреливает американских союзников в регионе.
Одним из первопроходцев этого направления является батальон Darknode в составе 412-й бригады Nemesis. Его основателем и командиром является известный рэп-исполнитель Александр Ярмак, 34.
Он присоединился к войску на второй день полномасштабного вторжения. С тех пор прошел путь обычного солдата в ВСУ и Силах спецопераций, командовал взводом в 14-м полку БпАК и служил в командовании Сил беспилотных систем (СБС).
В 2024-м вернулся к боевой работе в составе 412-й бригады Nemesis. Первые попытки сбивать «Шахеды» осенью 2024-го были неудачными и напоминали просто полет в темноту, вспоминает он. Несмотря на это, его подразделение стало одним из лидеров по сбиванию Shahed в системе «Армия дронов. Бонус» (известная как «е-баллы»).
Как Ярмак строит антишахедный батальон? Сколько должна стоить миссия по сбиванию Shahed? Как будет развиваться война за небо в 2026-м?
Интервью сокращено и отредактировано для ясности.
«Первая миссия – два самоподрыва перехватчиков, ноль сбитых Shahed»
Вы формировали культуру в СБС при создании командования. Какая культура вас встретила в 412-й бригаде Nemesis? Это подразделение родилось фактически из стратсессии, которую организовали люди с опытом бизнеса и госуправления.
Культура измеряемого результата. Я к этому стремлюсь. Мы должны уничтожать врага экономически выгодно: тратить минимум ресурса для уничтожения максимума вражеской силы. Командование Nemesis именно так видит наше развитие. В этом я чувствую наше сходство.
Как и когда впервые возникла идея сбивать Shahed дроном?
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
В середине 2024-го. Видел развитие беспилотных технологий и понимал: Shahed – достаточно сложная цель, его легко масштабировать, в будущем будет угроза. Я начал коммуницировать с командованием. Все согласились, что Shahed является стратегическим вызовом, для которого нужно искать решение.
Мы начали движение совершенно новой архитектуры, которой не существовало. Не знали, чем сбивать, какие радары и soft использовать. Мало кто верил, что это получится.
Какой была первая миссия? Как впервые сбивали Shahed?
Никак. Первая миссия – два самоподрыва бортов в воздухе по неизвестным причинам. Почему оно не летает? То катапульта замерзла, то камера не работает. Первые миссии – это сложный процесс, в котором было трудно найти систему.
И была проблема с целями. В определенной для нас экспериментальной зоне за два месяца пролетели три Shahed. То есть у нас была еще нерабочая технология, люди тяжело работали по ночам, а за это время пролетело всего три цели. Невозможно сделать выборку и понять, на правильном ли мы пути.
Командующий киевского ПВО Юрий Череващенко взял ответственность, чтобы нас выдвинули в другую зону. В ней, согласно аналитике, была больше плотность пролетов. Нам нужно было больше попыток.
Поэтому, мы и полк 1020 выдвинулись в зону, где пролеты были над нашими головами. Тогда мы почувствовали, как надо допиливать технологию перехватчиков, чтобы она работала.
Мы показали результаты и доказали, что это возможно. В это поверили в ОП и тогдашнем руководстве Минцифры. Мы объяснили, почему целесообразно дешевыми средствами сбивать Shahed. Нам очень способствовали эти две институции, была политическая воля разворачивать направление перехватчиков.
Александр Ярмак, командир батальона Darknode в 412-й бригаде Nemesis. Фото пресс-cлужба батальйона Darknode, 412 бригада Nemesis
С какими узкими местами в развертывании системы столкнулись?
Было много bottleneck. Не быстро разворачивалось производство перехватчиков. Сложно было запускать обучение. Это было совершенно новое направление.
Проведу параллель с FPV: системные шаги начались в конце 2022-го, а системный результат FPV появился в начале 2024-го. С перехватчиками – так же история развертывания большой архитектуры сложного направления.
И еще – это ночная работа по радарным данным в тепловизионную камеру и на очень высоких скоростях. Это самая сложная задача в работе с БпЛА. Представьте: вылетаешь просто в темноту, а штурман диктует данные.
Это требовало специалистов высокого уровня, которые могли на высоких скоростях находить и перехватывать цели. Это было очень непросто. Сейчас мы уже выработали тактики, описали и распространили опыт.
От производителей мы слышали, что долго проблемой был пиратский способ охоты на Shahed. Не было организационной структуры, военные садились в пикап и ехали сбивать на свой страх и риск.
До лета 2025-го это была абсолютно пиратская история. Дальше включились Силы беспилотных систем. Появились директивы, которые определяли зоны и принципы работы.
А первые полгода это действительно была пиратская история на горизонтальных связях. Мы искали безопасные зоны, где не будем мешать авиации. Это надо было директивно упорядочить. Но организационная структура движется всегда медленнее технологии.
Ваши эксперименты начали давать результат и сбивать первые Shahed. Когда и как принимается решение создавать батальон, который будет специализироваться именно на перехватах?
Мы показывали высокие результаты, в итоге высшее командование предложило бригаде масштабировать нашу роту до батальона.
«Командовать ротой – это средний бизнес по гражданским меркам»
Выглядит как очень нетривиальная задача: создать систему под новую технологию, которую мало кто понимает. Как подошли к созданию батальона?
Во-первых, имели очень хороший коллектив, который стал ядром дальнейшего развертывания. Далее – качественный рекрутинг и большое внимание определению позиции для каждого, кто к нам присоединился.
Видели, как разворачивалось FPV-направление. Инфраструктура под перехватчики похожая: школы, симуляторы, описание тактики применения и стратегического видения, куда будет двигаться направление.
Еще на старте, когда было шесть экипажей, обучили несколько школ, чтобы они могли быстро масштабировать опыт. Помогли создать симуляторы. И во время нашего развертывания параллельно обучили еще N-количество экипажей из разных подразделений.
В общем год был с высунутым языком и с малым количеством сна. Надо было и атаки отбивать, и на совещания ходить, и экспериментировать, и обучать других.
Как не выгорели?
Когда приезжал домой на два дня, то вместо сна часто сидел с семьей в бойлерной всю ночь из-за обстрелов. Это была моя персональная история: я хотел защитить дом, семью и хотя бы иметь возможность нормально провести с близкими время, отмежевавшись от войны. Именно эти моменты больше всего меня мотивировали.
Весь 2025-й мы мотивированно работали каждый день, этот опыт заставил нас сейчас бежать в более быстром темпе. Еще тогда пришло четкое понимание, что борьба с Shahed – стратегическое направление. Враг вкладывал много ресурсов на земле, достигая лишь незначительных продвижений. Но в воздушной войне он имел в разы большие успехи, если смотреть на соотношение ресурса к результату.
Александр Ярмак, командир батальона Darknode в 412-и бригаде Nemesis. Фото пресс-cлужба батальйона Darknode, 412 бригада Nemesis
Я очень волновался, что мы не переживем зиму. Было видно, что враг осознает свои преимущества и масштабирует воздушную компоненту. Тогда казалось: если срочно не найдем решение, то просто проиграем войну из-за уничтожения производства, логистики и энергетики. Мы могли остаться без средств для борьбы.
Мы продержались эту зиму, но летом без света тоже некомфортно будет. Ничего не заканчивается, должны работать еще интенсивнее.
Имели ли вы подобный менеджерский опыт из гражданской жизни?
У меня был определенный организационный опыт. Всю творческую деятельность менеджерил сам. У меня были помощники, концертные директора, но стратегию развития и клипы делал сам. Всегда было 50–100 человек на площадке. То есть условно уровень управления ротой был понятен.
Но я не имел опыта управления коллективом в 600 человек. Это уже уровень большого бизнеса. Я и сейчас много учусь. Управление батальоном до сих пор остается вызовом, не могу еще назвать его эталонным.
Для описанного вами спектра задач нужны качественные командиры низшего звена, которым можно было бы делегировать задачи. Как обучаете их?
Для командиров роты организовали обучение по менеджменту и управлению в KSE. В армии есть проблема с эффективными менеджерами. Особенно со звеньями командиров взводов (30 человек) и рот (100 человек).
По меркам гражданского сектора, рота – это уже хороший средний бизнес. Я всегда хотел командовать именно ротой, у нас были одни из лучших результатов в СОУ в таком составе.
А вот батальоном не очень хотел. Потому что из-за нехватки управленцев соответствующего уровня имеем разные результаты по эффективности среди рот. Именно поэтому организовали обучение в KSE, чтобы поднять средний уровень менеджерских знаний во всей структуре.
Руководить профессиональными людьми – классно. Гораздо труднее – взращивать из тех, кто есть. Профессионализм не может взяться ниоткуда. У наших командиров взводов и рот так же не было такого управленческого опыта. Им еще нужно учиться. Нужно время, чтобы они дошли до эффективного управления своим звеном.
Как ищете потенциальных сильных менеджеров?
У нас глубоко работает HR-направление в бригаде. Уделяем много внимания собеседованиям, узнаем детали о человеке и, соответственно, расставляем на позицию. Это позволяет людям раскрываться и давать результат.
Бывает, приходит человек и рассказывает, что восемь лет работал в SoftServe, но 2+2 сложить не может. А бывает, приходит скромняга, который потом раскрывается как лидер. Поэтому стараемся много времени уделить на входе и понять, где человек будет наиболее эффективен.
Насколько часто отказываете после собеседования?
Отказываем, если человек вообще не может в голове сложить простые вещи. Из соображений безопасности – преимущественно всем, кто имел или имеет связи с Россией. Если к нам приходит умный человек и имеет мотивацию, то всегда находим ему нормальную позицию.
«Миссия по перехвату Shahed должна стоить до $10 000»
Когда почувствовали, что батальон стал на рельсы и работает системно?
В августе 2025-го. За ночь пятью экипажами сбили 76 Shahed. Это был рекорд, тогда все до десяти сбивали.
Но к перехватчикам есть и скепсис. Мол, если они такие эффективные, почему тогда такая тяжелая зима была?
Когда ночь тихая, то в представлении людей так и должно быть. Хотя вы даже не знаете, что уже уничтожено в воздухе или догорает в полях. Слышали только то, что долетело.
Объективно: еще недавно мы были ротой, которая закрывала небольшую полосу. А фронт – 1400 км. Есть направления, на которых мы спасаем и показываем невероятную результативность. Но всю страну только мы спасти не можем.
Сейчас наши роты на некоторых направлениях – настоящий «воздушный забор». Но еще не все. Где-то Shahed прорываются дальше вглубь страны. Мы пытаемся пофиксить результативность рот.
Каждый украинец должен осознать: в мире не существует и не существовало системы ПВО, которая способна эффективно закрыть фронт на 1400 км. Кроме длины фронта, есть еще разные эшелоны по глубине и высоте. Это очень большое пространство. Закрыть все – задача мирового масштаба.
Александр Ярмак, командир батальона Darknode в 412-и бригаде Nemesis. Фото пресс-cлужба батальйона Darknode, 412 бригада Nemesis
Иногда удивляюсь критике в сторону дронов-перехватчиков от профессиональных людей. Это очень сложная система. Недостаточно просто обеспечить войско дронами. Нужно построить огромную инфраструктуру: от софта и харда до операторов и школ. Это эволюционный процесс, который мы проходим в турборежиме.
В другой стране это бы разворачивалось 10 лет. До полномасштабной войны часто говорили о «Железном куполе» Израиля. Сейчас, уже как специалист, я могу сказать: это гораздо более простая система воздушной защиты, по сравнению с тем, что строим мы сейчас в Украине.
«Железный купол» строился десятилетиями и прикрывает гораздо меньшую страну от гораздо более слабого технологически врага. А звучал на весь мир как пример идеальной модели закрытия неба. В Украине сейчас строится в разы более сложная модель.
Как будет эволюционировать Shahed? Будет ли расти из-за реактивных Shahed потребность в дешевых малых ракетах, вроде американских APKWS?
Классические Shahed будут эффективными всегда. Трудно прикрывать огромные участки фронта, где-то они будут прорываться. Задача – чтобы прорывались не более 5–10% вглубь страны.
Есть много модификаций. Shahed с ПЗРК и FPV на борту. Есть Shahed с видеосвязью.
Отключение Starlink помогло частично, потому что на них летала небольшая часть Shahed. Есть инфраструктура в Беларуси, которая позволяет врагу использовать радиосвязь. Михаил Федоров недавно сообщал как раз о поражении такой инфраструктуры. Это действительно создавало большие проблемы.
Плюс враг обучает на Shahed различные модели искусственного интеллекта. Чтобы в будущем дрон становился автономным, мог определять и атаковать цель.
И да, Shahed становятся быстрее, появляются реактивные модификации. Все идет к тому, что нужны зенитно-ракетные комплексы (ЗРК) и дешевые ракеты, которые смогут сбивать более скоростные цели.
Дешевые ракеты – это какая цена?
До $15 000 с kill rate 0,7. В самом начале антишахедной истории мы посчитали, сколько должно стоить сбитие Shahed.
В качестве средней цены серийного образца берем $50 000. Миссия по перехвату должна стоить до $10 000. То есть для средства с эффективностью 0,9 оптимальной будет цена до $9000. Для kill rate 0,4 – до $4000. Ракеты технологически сложнее и дороже, поэтому планка может повыситься до $15 000.
Вы уже готовите батальон к новым средствам, тем же ракетам?
Готовимся принимать средства, которые совсем отличаются от дронов-перехватчиков. Должны прийти к созданию дешевых ракет, которые будут перехватывать цели на скорости до 700 км/ч. Это должно быть автоматизировано. В итоге должны быть и перехватчики, и ЗРК.
Производители дронов тесно взаимодействуют с подразделениями. Как с производителями ракет?
Контакты есть, но требуем гораздо более тесного и частого взаимодействия.
«24/7 на связи с командой Федорова». Как убрать «Шахеды» в 2026-м
Новый министр обороны Михаил Федоров делает большой акцент на защите неба.
С максимальным уважением отношусь к нынешнему руководству Минобороны. У нас максимально конструктивное сотрудничество.
Они первые озвучили, как выиграть в войне. Остановить продвижение врага на тактическом уровне, закрыть небо, уничтожить экономическую способность врага – это три стратегических компонента.
Прошлый месяц команда Минобороны делала after-action review каждого массированного обстрела врага. Вы присоединялись?
Мы уже год 24/7 на связи с командой Михаила. В любое время суток и во время атак коммуницируем, что нужно улучшить. Они максимально способствуют.
Как построено ваше взаимодействие с Павлом Елизаровым, который теперь будет развивать малую ПВО в Воздушных силах?
Познакомились недавно и договорились о максимальном сотрудничестве. У СБС есть свои зоны ответственности и средства, у Воздушных сил и командования малой ПВО – свои.
Мы – союзники. Все очень дружны и помогают друг другу.
Все понимают: закрыть небо – очень сложное и иногда неблагодарное дело. Невозможно прикрыть воздушное пространство на 100%. Всегда будешь ответственным и перед руководством, и перед самим собой, если цели пролетели, что-то уничтожили или кого-то убили.
В Минобороны говорили Forbes Ukraine, что задача на 2026-й – убрать «Шахеды» в нынешнем виде: как медленное, но дешевое и массовое средство. Насколько реальна цель? Что для нее нужно?
Надеюсь, в течение года реальна. Важно, чтобы на всех уровнях понимали: полностью закрыть страну – история не одного года. Да, будет больше ресурсов, людей и содействия на этом направлении. Но надо двигаться комплексно, а не тушить пожар двумя ведрами воды.
Нужно постепенно закрывать участок за участком. Закрыть качественно, условно, киевское направление, далее – повторить на сумском, харьковском и так далее. В течение года так можно закрыть минимум 50–70% страны.
Это логичный путь: создал качественную модель и продолжаешь ее распространять. Об этом мы и общаемся последние недели: давайте сделаем как-то так, чтобы ни один Shahed не пролетал, а дальше начнем модель масштабировать.
