Война поставила украинскую демократию в режим исключения, где выборы из инструмента легитимности превратились в сложное управленческое решение с высокими рисками. Можно ли сохранить доверие, государственную управляемость и демократическое будущее, отложив электоральный выбор именно тогда, когда цена ошибки является самой высокой? Рассказывает кандидат политических наук и ведущий научный сотрудник Института политических и этнонациональных исследований НАН Украины Наталья Кононенко
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Две логики войны и ловушка «нормальности»
Украина живет в напряжении между двумя способами осмысления войны. Первая – миротворческая: война как аномалия, которую нужно как можно быстрее завершить, чтобы вернуть предсказуемость, рынки, выборы и соглашения. Вторая – государствообразующая: война как экзистенциальное испытание, в котором ключевым является сохранение управляемости, суверенитета и институциональной целостности.
Эти логики рождены разными страхами. Миротворцы боятся превращения войны в хронический режим, разъедающий экономику и демократию. Государственники остерегаются преждевременной нормализации, которая открывает уязвимые окна для врага.
На самом деле для Украины опасны оба перекоса: и политическая капитуляция, и военный (послевоенный) авторитаризм. Именно в этом напряжении и встает вопрос выборов – не как символа, а как управленческого решения.
Демократия в состоянии войны без выборов: как держится легитимность
В демократии выборы являются ключевым источником легитимности, но не единственным. Дэвид Битэм определял ее как сочетание легальности (законности), нормативного соответствия ценностям общества и общественного признания (как электорального, так и неэлекторального). Полномасштабная война радикально изменила баланс этих компонентов в Украине.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
После февраля 2022 года политическая система фактически функционирует в формате «демократии в состоянии войны без выборов».
В первый год полномасштабного вторжения это сопровождалось почти безусловной мобилизационной поддержкой власти («мобилизационная легитимация»). Начиная с 2023 года легитимность все больше приобретает прагматический характер: общество становится менее терпимым к управленческим сбоям, коррупционным сигналам и непрозрачным решениям. Соблюдение демократии (насколько это возможно в условиях войны) и распределение власти становится в таких обстоятельствах условием поддержки гражданами политического руководства страны.
Проблема такой трансформации легитимности заключается в том, что посткоммунистические, экстрактивные и недореформированные институты, с которыми Украина вошла в фазу полномасштабной войны, имеют ограниченную способность компенсировать отсутствие выборов через неэлекторальные механизмы подотчетности и привлечения граждан – там, где это возможно, в условиях войны – до разработки политик.
Результатом такой институциональной слабости является следующий процесс: формальная конституционная легитимность власти сохраняется, но политическое доверие постепенно истончается.
Цена электоральной паузы: от инерции к фрустрации
Длительное откладывание выборов при ограниченной институциональной способности создает кумулятивные риски.
Первый – эрозия легитимности: не из-за самого факта отсутствия выборов, а из-за слабости компенсаторных механизмов отсутствия выборов. Неубедительная борьба с коррупцией и выборочная подотчетность подрывают доверие гораздо быстрее, чем военные ограничения.
Второй риск – дрейф в сторону делегативной демократии. По Гильермо О'Доннеллу, в такой модели лидер получает мандат (очень высокое доверие общества) воплощать «волю нации» вне нормативных институциональных ограничений. Для войны эта модель управления в определенной мере оправданна. Но привыкание к такому режиму ставит под сомнение восстановление демократии в полном объеме и возможность возвращения к полноценной политической ответственности после завершения войны.
Третий риск – накопление внутренней политической фрустрации. Выборы выполняют функцию канализации недовольства. При их отсутствии напряжение общества не исчезает, а ищет неконвенциональные (уличные) формы выхода.
Четвертый – внешний: электоральная пауза все активнее используется для политического давления и делегитимационных нарративов в отношении Украины.
Выборы во время войны – не панацея
Из всего сказанного выше не следует, что проведение выборов при любых условиях автоматически решает проблему легитимности. Напротив, во время полномасштабной войны (в момент краткосрочной паузы между боевыми действиями) электоральный процесс может стать источником дополнительной уязвимости.
Ключевой риск – дефектная, частичная легитимность. Формально выборы могут состояться, но без широкого общественного признания результатов, если миллионы граждан не смогут проголосовать из-за оккупации, фронта или эмиграции. Такая частичная легитимность является худшей из возможных: юридически корректная, но политически хрупкая.
К этому добавляются риски безопасности, радикализации политической поляризации и институциональной перегрузки.
Выборы вообще – это административный ресурс, финансы, внимание государства, судебные споры, политические обжалования. Выборы во время войны (или в момент краткосрочной паузы между боевыми действиями) означают конкуренцию с критически важными государственными функциями с крайне ограниченной институциональной способностью: обороной, логистикой, социальной поддержкой.
Наконец, выборы (даже если ограничиться только выборами президента) могут запустить неконтролируемый процесс политического обновления, тектоническое переформатирование центров принятия решений. В мирное время – это прекрасный механизм оздоровления демократии. Во время войны – фактор дестабилизации и окно возможностей для врага.
В контексте предложенных фокусов выборы во время войны не являются моральным маркером демократии и не есть ее отрицанием. Это – инструмент управления рисками.
Реальный выбор лежит не между «можно» и «нельзя», а между управляемой частичной отсрочкой демократии с четкими правилами и хаотичным возвращением к формальным демократическим ритуалам во время отсутствия государственной состоятельности.
