Президент SET University Ирина Вольницкая анализирует тенденции, которые уже меняют правила глобального образования. Какова роль Украины в этой игре?
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Каждое правительство понимает: тот, кто контролирует развитие технических талантов, контролирует будущее. Страны больше не обсуждают качество преподавания, а оценивают скорость преобразования знаний в силу. Образование перестало касаться только детей и школ. Оно стало инфраструктурой власти.
Вопрос уже не в том, существует ли кризис доверия к традиционным институтам. Правила игры изменились, а большинство систем продолжают работать по логике XX века. А где в этой игре Украина?
Давайте рассмотрим 10 трендов, которые уже меняют облик глобального образования. Есть ли здесь возможности для нас?
Образование – вопрос национального выживания. Образование XX века обещало социальную мобильность: освой профессиональную специальность, найди работу, обеспечь семью. Предсказуемая траектория, стабильная связь между усилиями и результатом. В XXI веке профессии исчезают быстрее, чем заканчивается учебная программа, ИИ меняет ситуацию ежеквартально. Ценность заключается не в самих знаниях, а в том, как быстро ты можешь переквалифицироваться и адаптироваться.
Образование стало основой государственной мощности. Страны, способные масштабировать ключевые компетенции (кибербезопасность, искусственный интеллект, дронные технологии, производство), сохраняют автономию и процветают. Остальные становятся зависимыми.
Диплом больше не является доказательством компетентности. В 1789 году французские аристократы не поверили бы, что титулы могут обесцениться за год. Точно так же в 2026-м ректоры не верят, что дипломы могут превратиться в простую бумажку. Но это уже происходит.
Google, Apple, IBM ориентируются на наем на основе навыков (когда реальные умения и навыки важнее дипломов и стажа работы). Y Combinator финансирует основателей, бросивших учебу в Стэнфорде. Еще в 2023 году более половины крупных компаний США отменили требование о наличии диплома для некоторых должностей.
Навыки же можно быстро проверить на HackerRank – онлайн-платформе для прохождения технических собеседований и оценки кандидатов работодателями. Диплом свидетельствует о том, что ты сдал экзамены пять лет назад. А твой профиль на GitHub говорит о твоем портфолио здесь и сейчас.
Диплом сохраняет свою ценность в трех сферах: регулируемые профессии, государственная служба, престижные сети. Но даже в этих случаях элитарность – это вопрос доступа, а не знаний. Украинский парадокс заключается в том, что мы входим в число стран с самой высокой долей людей с высшим образованием.
Формально мы – очень образованная нация. Но сколько выпускников заканчивают учебу с реальным портфолио, опытом командной работы и завершенными проектами? IT-сектор понял это первым. Именно поэтому там нормой стали стажировки, pet-проекты, GitHub, работа с первого курса. В других отраслях мы до сих пор часто выпускаем людей с дипломом, но без подтверждения практической ценности.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Новое неравенство: не доступ, а умение управлять ИИ. Все говорят: «ИИ демократизирует образование». Это полуправда. ChatGPT бесплатно объясняет квантовую механику. Но доступ к инструменту не означает умение им пользоваться.
Сейчас мы наблюдаем новый тип неравенства: между теми, кто мыслит системно и умеет управлять алгоритмами, и теми, кто потребляет готовые ответы. Тот, кто научился использовать ИИ для решения сложных задач, в десятки раз более продуктивен.
AI-помощник Replit Ghostwriter пишет код быстрее, чем человек. От этого выигрывают опытные разработчики, которые понимают архитектуру системы, могут оценить качество результата, увидеть риски и задать правильное направление.
Навык 2030-х годов – оркестрация. Управление несколькими ИИ-агентами для решения сложной задачи. Если мы запрещаем ИИ в учебных заведениях, то готовим людей к миру, которого не существует. А если разрешаем, но не учим искусству дирижирования, то лишь создаем иллюзию обучения.
Университет – это дата-центр, который не осознает свою ценность. Мы привыкли думать, что главный актив университета – это профессора, кампус или учебные программы. В цифровую эпоху появился другой, менее заметный актив – данные. Каждое взаимодействие студента с учебной платформой оставляет цифровой след.
Каждый клик в LMS (системе управления обучением) – это информация о когнитивных паттернах, скорости адаптации, способности к сотрудничеству. Университеты сидят на терабайтах данных о поведении и не понимают, что это золото. Но Big Tech понимает. Coursera, edX собирают данные о глобальных талантах, которые становятся частью алгоритмических рекомендаций, рекрутинговых систем и платформ подбора талантов.
Большинство университетов даже не контролируют свои данные в полной мере. LMS-платформы, облачные сервисы и сторонние провайдеры фактически становятся владельцами или операторами данных о поведении студентов. В долгосрочной перспективе это означает потерю стратегического ресурса.
Показатели успеха изменились. Средний балл аттестата утратил значение. Рекрутеры ведущих компаний признаются: «Средний балл аттестата нам ничего не говорит. Мы хотим знать, как человек принимает решения». Ключевым фактором становится не объем ваших знаний, а скорость обучения.
Рынок оценивает качество принимаемых решений в условиях неопределенности, способность гибко менять подход. Мир переходит от оценки объема знаний к оценке мышления. Например, ИИ-платформа для обучения математике Synthesis Tutor не выставляет оценок, а фиксирует, как дети ведут переговоры в симуляциях, как меняют стратегию, как реагируют на ограничения.
Украинская молодежь растет в условиях нестабильности – полномасштабная война, энергетические кризисы, постоянные изменения. Это формирует адаптивность и устойчивость. Но мы еще не превратили эти качества в системное конкурентное преимущество.
Китай выигрывает PhD-войну. Китай создал индустриальную модель подготовки докторов наук. Научные исследования интегрированы в государственные приоритеты, а путь от лаборатории до продукта сокращен до нескольких лет.
По количеству выпускников с докторской степенью в области STEM Китай уже превосходит США. При этом в США значительную часть выпускников с научной степенью составляют иностранцы.
Для Украины этот вопрос стоит еще острее. Мы готовим исследователей, но не создаем достаточного количества экосистем, в которых их разработки могли бы быстро интегрироваться в экономику. Украине нужно не больше докторов наук, а более быстрая конверсия исследований в продукты. В стратегических отраслях должна работать следующая модель: докторская разработка – стартап – государство как первый клиент.
EdTech умирает и рождается одновременно. После пика 2021 года рынок EdTech резко охладел: в 2024-м венчурные инвестиции упали до $2,4 млрд – самого низкого показателя с 2014 года. Coursera потеряла более половины своей стоимости с момента IPO, часть bootcamp-моделей оказалась на грани закрытия. Но украинскую компанию Preply недавно оценили в $1,2 млрд.
Исчезают компании, которые просто перенесли лекции в онлайн. Растут те, кто решает конкретную проблему. Preply – это не языковые курсы, а маркетплейс для конкретных запросов. Duolingo строит поведенческую модель. Replit предоставляет инструмент для создания, где обучение – побочный эффект работы.
Средства направляются на решения с измеримым ROI: корпоративное обучение, профессиональные инструменты на базе ИИ, специализированные программы, а не на общий контент. EdTech переходит от эпохи лекций к эпохе прикладной ценности.
Иммиграция – продолжение образовательной стратегии. Мир соревнуется за таланты. Немалую долю в Кремниевой долине составляют основатели-иммигранты. США интегрируют уже подготовленных специалистов в свою экономику. Канада, Германия, Сингапур, ОАЭ действуют аналогичным образом – с помощью fast-track-виз и специальных программ для талантов в сфере технологий.
Украинское государство вкладывает средства в подготовку инженера в государственном университете, который через год будет работать в другой экономике. Мы финансируем образование, а добавленная стоимость создается за пределами страны. Это субсидирование чужих экономик.
Кремниевая долина не доверяет университетам, но создает свои собственные. Питер Тиль платит $100 000, чтобы талантливые студенты покинули Стэнфорд. Илон Маск вдохновил создание Synthesis – школы принятия решений в условиях неопределенности. Y Combinator фактически стал «университетом основателей», где за несколько месяцев команды проходят десятки практических итераций.
Знания больше не являются дефицитом. Они доступны онлайн, быстро обновляются и автоматизируются с помощью ИИ. Зато растет ценность критического мышления – способности принимать решения в сложных условиях. Модель, которая набирает силу, проста: проблема, команда, дедлайн, результат. Обучение происходит через практику.
Украинские университеты до сих пор в основном следуют модели передачи знаний. Наш опыт постоянной адаптации может стать основой новой образовательной архитектуры. Если мы это осознаем.
Университеты сохраняют монополию. Но не на знания. MIT публикует лекции в открытом доступе уже более 20 лет. Онлайн-платформы охватывают сотни миллионов пользователей, но курсы завершают лишь несколько процентов.
В то же время попробуйте поступить в Гарвард. На одно место претендуют 25 абитуриентов. Ведь Гарвард продает доступ к людям, которые станут генеральными директорами компаний из списка Fortune 500, партнерами венчурных фондов, соучредителями «единорогов». Традиционные университеты обладают структурным преимуществом – длительным периодом совместной работы студентов. Четыре года, проведенные вместе, создают долгосрочный социальный капитал. Однако это преимущество не всегда используется стратегически.
Будущее университета – в создании среды, в которой формируются прочные связи. Это новая ценностная ориентация.
10 трендов – это не прогнозы, а то, что уже реально происходит. Где-то прямо сейчас алгоритм анализирует данные миллионов студентов и составляет профили будущих топ-талантов для рекрутинговых агентств – раньше, чем они сами об этом узнают. Группа из 20 фаундеров формирует связи, которые через 10 лет будут контролировать миллиарды капитала. PhD-конвейер превращает исследования в продукт за 18 месяцев вместо 10 лет. Государство выстраивает иммиграционную политику как систему извлечения готовых талантов, которых кто-то другой обучил за свои деньги.
Между тем на политическом уровне образование подчиняется иной логике. Обсуждаются стандарты, обновляются программы, университеты борются за позиции в рейтингах, в которых используются показатели 20-летней давности.
И вот что самое страшное: большинство считает, что образование – это социальная услуга или культурная миссия. Что главное – улучшить качество преподавания и обеспечить доступ. Но сегодня, как никогда ранее, образование – это инструмент создания геополитического преимущества. И от того, насколько быстро мы это осознаем, зависит наше место в мире.
Статья опубликована в журнале Forbes Ukraine №2 [41] за апрель – май 2026 года.
