Егор Стадный, вице-президент по вопросам образования Киевской школы экономики, рассказывает, как он учит студентов, которые не умеют учиться, и почему это теперь задача преподавателя
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
В 2025 году средний балл по математике составил 132, а порог не преодолели 12% участников. Для сравнения: в 2016-м на ВНО средний балл был 138 при 15% тех, кто не сдал. На первый взгляд кажется, что стало лишь немного хуже. Но цифры обманчивы: национальный мультипредметный тест (НМТ) – это значительно проще тесты. Там нет аудирования или творческих заданий, а количество задач, где надо самому найти решение, критически мало.
Чтобы понять ситуацию, стоит посмотреть, сколько участников смогли не просто выбрать правильный ответ в тестовых вопросах, а решить хотя бы одну из четырех открытых задач. Таких было 11 000 из 300 000 участников. А тех, кто одновременно подтвердил подобный уровень еще и по украинскому языку – только 8000. Считаю, только эти 8000 (менее 3%) действительно готовы к университету. В 2016 году таких было примерно 15%. Но этот текст об остальных – колоссальном количестве поступающих со значительными образовательными потерями, которые, несмотря ни на что, идут получать высшее образование.
Признать пробелы
Я преподаю первокурсникам в Киевской школе экономики. В этом году на моем курсе училось 260 студентов, и пробелы школьного образования сразу бросались в глаза. В первую очередь – отсутствие навыка учиться. Они не понимают механики процесса: как читать сложные тексты, распределять время или концентрировать внимание. Это следствие не только условий обучения, но и зависимости от соцсетей. К этому добавляется культура списывания.
Предметные пробелы тоже глубокие: написать эссе без ошибок или аргументировать мнение – для многих вызов. Но самое сложное – ошибочное представление о природе обучения. Они привыкли учиться ради оценки или НМТ, ожидая легкости. Столкнувшись с трудностями, где надо прилагать реальные усилия, они теряются. И эти 260 студентов – крайне неоднородная группа, где у каждого свой уникальный набор пробелов.
Предыдущие шесть лет их школы работали дистанционно, а когда выходили в офлайн, уроки часто заменяли посиделки в укрытиях с телефонами. Даже в столице большинство школ до сих пор не имеет нормальных учебных пространств под землей. Этот кризис углубил проблемы среднего образования. Система десятилетиями терпела имитацию. Лучшие учителя уходили из-за мизерной оплаты. В конце концов мы приучили детей к мысли, что оценка важнее знаний.
Поэтому традиционные модели малоэффективны. Классический подход именитых западных университетов не сработает, потому что рассчитан на мотивированных студентов с сильным бэкграундом. Постсоветская украинская модель «я преподаватель, слушайте и повторяйте за мной» – и подавно. Она опирается на инерцию, устаревшие программы и статус преподавателя из эпохи до ксероксов и не способна уважать индивида, быть гибкой и кастомной.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Прежде всего я как преподаватель должен принять реальность: пробелы студентов – это мои проблемы. Игнорировать их означает прочитать курс для галочки, потеряв время.
Сменить оптику
Я преподаю историю Украины. Моя цель – научить студентов понимать и объяснять прошлое, аргументировать и доносить мысль, а также научить их учиться.
Мозг не способен качественно выполнять несколько задач одновременно, поэтому во время обучения необходима «стерильная зона» внимания без телефонов и лишних вкладок. Мы учимся активно включать себя в процесс: задавать вопросы к тексту еще до его чтения, перефразировать идеи своими словами, искать связи с уже изученным. Я постоянно учу не бояться ошибок. С точки зрения нейронауки ошибка – самый ценный ресурс для совершенствования. Студенты, которые на практике убеждаются, что для запоминания важную роль играет сон, начинают иначе смотреть на режим дня.
В конце концов, меняется вся оптика: взгляд на внимание, заметки, сложные тексты, неудачи и успехи. Основное – мы учимся замечать, что усилия дают результат. Это самая сложная трансформация – переход от внешнего стимула к внутреннему, который происходит от приятного ощущения «я смог, потому что приложил усилия». Группа неоднородная, поэтому планирую разные траектории: часть студенты выбирают сами, часть определяю я.
Идеал – каждому начать с уровня, немного превосходящего его привычные возможности, и постоянно наращивать сложность. Для этого на старте необходима диагностика не только знаний, но и учебных привычек. Сам курс – полигон активностей, основанный на концепции «желаемых трудностей» супругов Бьорков (то, что ощущается как более сложное, часто запоминается лучше) и подходах активного обучения, известных украинскому читателю из книги ученого Станисласа Деана «Как мы учимся?».
Содержание такой архитектуры требует хорошего планирования. Я прописываю занятия до деталей: хронометраж, смена активностей, запасные варианты на случай сбоев. В украинском высшем образовании такой микроменеджмент часто воспринимают свысока, как школьный атрибут, но для меня это необходимость: время контакта со студентами ограничено, нужно взять из него максимум.
На лекциях свободное посещение, но явка оставалась высокой (более 60% на финальной встрече). Секрет в функциях: я не пересказываю материалы семинаров. Лекция дает уникальную информацию, которую студенты сами точно не проработают, предлагает сложную оптику для взгляда на исторические явления и, самое главное, заинтересовывает и вовлекает в тему.
Для контроля я отказался от тестов, проверяющих узнавание правильных вариантов, в пользу развернутых ответов. Но как проверить сотни таких работ и предоставить фидбек – мощнейший инструмент обучения? В обычных условиях это потребовало бы большого штата ассистентов, которого у меня нет, поэтому я обратился к искусственному интеллекту. И разработал два специализированных ИИ-ассистента.
Первый проверяет работы и генерирует развернутый анализ, указывая на сильные стороны, недостатки и пути улучшения. Я оставляю за собой контроль и просматриваю фидбэк от ИИ-ассистента, это позволяет мне за курс предоставить более 1000 качественных рецензий. По словам студентов, эти комментарии крайне полезны.
Второй ИИ-ассистент работает в режиме экспериментального тьютора. Он «знает» весь корпус литературы курса и может отвечать на вопросы студентов 24/7, объясняя сложные концепции, но не выходя за пределы утвержденных источников. Результат впечатляет: студенты, которые имели доступ к этому боту, показали значительно лучшие результаты. Бот выполняет мою роль, если я не рядом, и не позволяет накапливать непонимание материала.
На своих курсах я создаю условия, где списывать невозможно или бессмысленно. Работы пишутся в аудитории на ноутбуках с заблокированным доступом ко всему, кроме поля для ввода ответа, все соседи вокруг имеют уникальный набор вопросов. Попытка нарушения легко фиксируется и влечет за собой реальные санкции, вплоть до отчисления.
Студентам порой трудно, как и должно быть. В промежуточных опросах они жаловались на объемы и требовательность – это следствие искаженных школой ожиданий о легком обучении. Мы разбирали эти боли на специальном занятии, объясняя, что нагрузка адекватная, а их оптика – искривлена.
В итоге прогресс продемонстрировали все. В то же время у кого-то он был недостаточным для успешного завершения, поэтому четверть курса получила «незачет» и будет слушать предмет заново. Это не трагедия, а честная фиксация реальности.
Создать условия
Качественное образование рождается прежде всего во взаимодействии студента и преподавателя, а не в правительственных реформах финансирования или наблюдательных советов. Роль менеджмента – создать экосистему для этой работы, а не мешать ей. Пробелы дистанционки невозможно вылечить еще одной дистанционкой. Это может потребовать уменьшения наборов ради реального процесса, а не имитации. Прежде всего – это возвращение в аудитории, где это безопасно.
Менеджмент должен предоставить преподавателям свободу действовать честно, прекратив давление требованиями «выпустить всех вовремя». Стигматизировать надо не повторный курс, а выдачу диплома без знаний. Так же академическая добропорядочность не может существовать выборочно. Невозможно требовать честности от студента, если кафедры имитируют науку или толерантно относятся к купленным степеням. Нужна нулевая толерантность к мошенничеству на всех уровнях.
Наконец, университеты должны инвестировать в инноваторов – тех, кто внедряет ИИ и кастомные подходы. Система оплаты должна вознаграждать результат, а не стаж, степени или звание: если преподаватель с помощью технологий и доказательных подходов эффективно работает за семерых, он должен получать соответствующее вознаграждение. Только так университеты сохранят актуальность. Иначе возникает вопрос: зачем их столько, когда стране не хватает профессионального образования, а выпускников школы становится все меньше?
Материал опубликован в журнале Forbes Ukraine №2 [41] за апрель – май 2026 года.
Освіта як виробнича стратегія: як «Інтерпайп» Пінчука готує кадри для себе і ринку
- Категория
- Компании
- Дата
