предоставлена пресс-службой
Категорія
Деньги
Дата

Тяжелый бюджет-2023, мировой экономический кризис и $38 млрд внешней помощи. Интервью министра финансов Сергея Марченко

8 хв читання

Поширити
Сергей Марченко возглавил Министерство финансов в 2020 году, в начале пандемии COVID-19 Фото предоставлена пресс-службой

Министр финансов Сергей Марченко не только примеряется тому, какие расходы сможет позволить себе государство в следующем году, но и оценивает возможное влияние на Украину вероятного кризиса в мировой экономике. Что это значит для Минфина и его возможности наполнить госбюджет, половина которого снова будет направлена на войну? Почему предпринимателям не следует ожидать радикального снижения налогов? На какую международную помощь в 2023 году надеется правительство?

Об этом Марченко рассказал во время публичного интервью на онлайн-конференции Forbes «Без розовых очков. Бизнес и государство во время войны».

🔥 Black Friday! 6 друкованих журналів зі знижкою 25%!

Купуйте річну передплату на 6 друкованих журналів Forbes Ukraine лише за 1 349 грн замість 1 799 грн! Це всього 225 грн за один випуск. Головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибока аналітика протягом року.

Спеціальна ціна діє лише до 30 листопада включно!

Купити

Журнал Forbes Ukraine – у продажу з безкоштовною доставкою

Четвертий номер Forbes Ukraine у 2026 році – про людей і бізнеси, які вже сьогодні визначають майбутнє країни. Усередині – «30 до 30», 15 перспективних ветеранських компаній, 20 франшиз із потенціалом зростання, Говард Баффет і $1,4 млрд допомоги Україні, ціна війни для бізнесу та українське мистецтво воєнного часу.

Купити журнал

«Можем спокойнее смотреть на отопительный сезон»

Что самое важное в проекте государственного бюджета на 2023 год с точки зрения бизнеса, предпринимателей, финансовой стабильности?

Я бы начал с того, в каком состоянии мы сейчас находимся. Мы не можем самостоятельно обеспечить все свои бюджетные нужды, поэтому ключевой фокус Министерства финансов смещен на работу с партнерами и донорами для привлечения средств для финансирования бюджета.

Это приоритет номер один, он определяет все остальные приоритеты и дискуссии как в части доходов и налоговой политики, так и в части расходов. Дефицит и необходимость его финансирования являются ключевым условием выживания страны. В противном случае нам придется проводить сложные и непопулярные мероприятия по сокращению расходов или жить за счет эмиссии и других рисков, связанных с этим.

Для нас важно сохранить макростабильность в части обеспечения покрытия дефицита за счет привлечения средств. Мы справляемся. С начала войны мы привлекли более $19 млрд [от международных партнеров]. До конца года при оптимистическом сценарии есть возможность привлечь еще $16 млрд. В таком случае это позволит нам перекрыть все наши потребности в части финансирования и закрыть этот год.

2023 год не выглядит лучше. Ожидаем, что война продлится, военный бюджет будет составлять, как и сейчас, 50% расходов. Как и в этом году, будет важна работа с нашими партнерами и донорами, которые нас поддерживают. Но следует думать и говорить, что ситуация в мире резко изменилась. В начале войны экономики стран находились в достаточно нормальном состоянии. Сейчас же в связи с агрессией РФ против Украины мы видим снижение темпов роста, в том числе в США и Еврозоне, в Китае.

Это влияет на мировое потребление разной продукции, в том числе экспортоориентированной. Цены на энергоносители, являющиеся одним из ключевых факторов турбулентности, это основной угрожающий тренд для всех стран. Выросли цены на продовольствие на 20%, что также связано с войной. Вследствие этого в США, Великобритании, в Еврозоне мы видим сорокалетние максимумы инфляции – более 10%.

Доходность гособлигаций Великобритании выросла до 4%, иногда она приближалась к 5%. Просто напомню: Украина в 2020-м заимствовала около 7%. Можно понять, что 5% для Британии – высокий показатель.

Следствием этих экономических изменений могут стать политические кризисы и отставки правительств. Внутренние вызовы для них могут в итоге стать существеннее внешних. Некоторые страны начинают проводить контрциклические мероприятия, например, за счет введения налога на сверхприбыли, в первую очередь на энергетические предприятия.

В развитых странах дискутируется flat rate, минимальная ставка налога на прибыль в 15%, для того чтобы предотвратить переток капитала в страны, которые хотят создать более привлекательные условия. Нам следует обращать на это внимание. Учитывая еще то, что мы сейчас кандидаты на членство в ЕС, мы не можем это игнорировать и внедрять резкие изменения в налоговой политике.

Мы готовили бюджет на 2023 год, предусматривающий стабильную и неизменную налоговую базу. Нам важно показать, что мы можем самостоятельно собирать достаточное количество налогов, чтобы финансировать нашу армию, ведь мы не можем этого делать за счет грантов и донорских средств.

Бюджет готовился в августе-сентябре. За эти полтора месяца риски глобальной рецессии значительно усилились, как мы видим. Насколько с тех пор увеличились риски невыполнения основных параметров бюджета-2023?

Ключевой вопрос для нас – платежный баланс, а значит, курсовая стабильность и возможность обеспечить рост ВВП. Сейчас потребительские настроения бизнеса и граждан дают основания утверждать, что после падения ВВП на 33–35% в следующем году у нас будет при любых условиях экономический рост. Мы не учитываем существенного ухудшения ситуации в военном плане.

Я не вижу перспектив для существенного пересмотра макропрогноза. У нас есть возможность самостоятельно обеспечить страну достаточным объемом энергоносителей, что позволяет спокойнее смотреть на отопительный сезон.

В Великобритании и Германии правительства разработали обширные программы субсидирования промышленных потребителей. Нужны ли подобные дополнительные меры для Украины?

Правительством уже создан механизм, позволяющий компенсировать разницу рыночной и фиксированной стоимости для компаний, поставляющих электроэнергию и газ. Думаю, что в следующем году мы пойдем похожим путем. Сейчас не слишком благоприятная среда для того, чтобы говорить о повышении тарифов. До окончания войны речи об этом не будет.

«Традиционная политика МВФ не сработает для Украины»

НБУ предполагает возможность того, что курс гривни к доллару в следующем году будет более твердым, чем заложен в бюджете. Что это значит с точки зрения бюджетных доходов?

Мы ориентируемся на прогноз курса от Министерства экономики, среднегодовой показатель – 42,2 грн/$. Укрепление гривни действительно может повлиять на доходы, но поскольку мы зависимы от внешних поступлений, я не думаю, что более сильная гривня существенно отразится на общей ситуации с бюджетом.

К тому же они предусмотрены по пессимистическому сценарию: мы не видим резкого роста доходов, поэтому ошибка макропрогноза не будет иметь такого влияния, как это могло бы быть [в мирное время].

Если мы сможем гарантировать $38 млрд внешней помощи для финансирования бюджета плюс возможные средства на восстановление, это станет серьезным импульсом, который позволит удержать ситуацию.

Давайте попробуем разложить эти $38 млрд. Есть надежда на программу МВФ на 17 млрд на следующий год. Есть ожидания поступлений от США и ЕС. На какие направления вы разделили бы возможные источники поступления этих $38 млрд?

Среди надежных партнеров можно выделить правительство США. Это партнер номер один, который ежемесячно поддерживает нас грантами на $1,5 млрд и действует четко и ритмично. Далее – ЕС и макрофинансовая помощь. Следующее – средства МВФ и в меньшей степени Всемирного банка. Мы рассчитываем, что Украина получит новую программу МВФ, мы над этим активно работаем и надеемся, что наши аргументы будут приняты. Решения за Фондом, но наши ожидания общеизвестны: программа очень необходима.

предоставлена пресс-службой

Сергей Марченко Фото предоставлена пресс-службой

Каковы сейчас главные замечания со стороны МВФ? Какие препятствия мы должны преодолеть, чтобы получить эту программу?

Речь идет о среде, в которой находится Украина. Мы – страна с оккупированными территориями и полномасштабной войной. В то же время у нас есть функционирующее правительство, а государство выполняет все обязательства. Таких примеров в мировой истории немного. Это вызывает определенные сложности.

Следует оценить наши показатели, прогнозы, доходы, расходы. Далее – создать условия, чтобы обеспечить положительное развитие. Если мы говорим, что в этом году у нас дефицит бюджета 30% ВВП, а в следующем – 20% ВВП, то программа должна быть направлена на то, чтобы этот дефицит был сокращен до 3%, которые у нас были до войны.

В условиях полномасштабной войны это сделать очень трудно. Также чувствителен вопрос долговой стабильности. Со стороны Нацбанка – обеспечение постоянства монетарной политики, курсовая стабильность и инфляция. Например, если мы в этом году ожидаем инфляцию до 30%, то инструменты программы МВФ должны быть направлены на то, чтобы она была в рамках до 5%.

Формирование такого рода политики – непростая задача. Мы продолжаем воевать, зависим от внешней помощи, не можем опираться на нашу налоговую базу и имеем 50% бюджета на сектор безопасности и обороны. Традиционных решений в таких ситуациях нет. Типичная политика МВФ не сработает для Украины.

«Партнеры спрашивают, какую работу мы проводим с налогами»

Правильно ли я понимаю, что главный принцип налоговой политики в наших условиях – неизменность, то есть отказ от радикальных шагов по увеличению или уменьшению налогового бремени?

Мы считаем возможным приведение налоговой базы к условиям, в которых она была до начала войны. Мы возобновили налоги на таможне, НДС и импортные сборы, а также возвращены акцизные сборы и НДС на топливо.

Наши партнеры, которые дают средства Украине, тоже спрашивают, какую работу мы проводим внутри страны с нашими налогами. Почему они должны нас поддерживать, если не видят, что мы делаем в части сбора налогов и сокращения непрофильных расходов? Мы должны на эти вопросы давать четкие ответы.

Что касается планов на следующий год, есть ли план Б, если не удастся собрать $38 млрд международной помощи? Возможны ли какие-либо повышения акцизов или НДС для того, чтобы компенсировать разницу?

Я не анонсировал бы наличие конкретного плана. Набор решений есть. В последние полгода мы пересмотрели сценарий экстренных мер по ограничению импорта и дополнительных импортных налогов. Это контраверсионное решение, мы его сейчас не рассматриваем.

«Меню» предполагает разные сценарии, в том числе дальнейшее сокращение расходов бюджета. Несколько этапов сокращения уже прошли. В первую очередь сокращены все капитальные издержки. Далее мы сократили на 10% бюджеты без исключения по всем министерствам и ведомствам. На следующий год в этом секторе будет дополнительное сокращение еще на 10%.

Сбор налогов стабилизировался?

На таможне налоги сентября были ниже, чем мы ожидали. Были перебои с польской таможней, где были очереди. Это повлияло на поступления, мы потеряли из-за этого несколько миллиардов. Но показатели вышли на лучший уровень, чем в марте – апреле. В апреле мы говорили о сборе в 7–8 млрд, сейчас – 30 млрд грн.

Налоговая выполняет обязательства. Остается вопрос ритмичности возмещения НДС, но здесь существует линейная зависимость от наличия средств на казначейском счете.

Поводы для оптимизма есть. Цель – создать условия, когда мы за счет собственных доходов сможем обеспечить финансирование армии. Это позволит нам отказаться от финансирования НБУ.

Проблема с возмещением НДС, как и когда она может быть решена?

В начале этого месяца часть суммы уже была возмещена. «В работе» еще 5 млрд грн. При наличии средств они будут выплачены в ближайшее время.

«Пока говорим только о возобновлении критической инфраструктуры»

Как в 2023 году будет финансироваться восстановление уничтоженного жилья и инфраструктуры?

Вопрос в том, за счет каких источников это профинансировать. Единственный существенный инструмент – изъятие активов РФ на территории Украины и в других странах. Другой вариант – помощь со стороны партнеров.

Объем государственных активов растет и из-за ситуации с конфискацией активов россиян, и из-за уменьшения частного сектора. Насколько сейчас государство способно распоряжаться этими активами так, чтобы это сработало в плюс, а не в минус?

Вопрос способности действенен, но мы находимся в активной войне. О широкой рамке восстановления пока речь не идет, скорее мы говорим о восстановлении наиболее критической инфраструктуры. Это водоснабжение, электроснабжение, логистика, разрушенные мосты.

Я бы не говорил, что у нас нет возможности восстановления критической инфраструктуры. Вопрос по поводу «Большого строительства» и послевоенного восстановления активно обсуждается. Мы подойдем к этому, когда поймем, в каком состоянии страна выйдет из войны и какой объем средств потребуется. Мы уже говорим о сотнях миллиардов, но и война еще не завершилась.

Сейчас бизнес находится в бюджетном процессе на 2023 год. Что им следует закладывать в бюджет? Что бы вы посоветовали?

Я уважаю бизнес, особенно оставшийся работать в Украине, несмотря на войну. Мы можем сказать, что для бюджета мы закладываем риск, что война продолжается, что ситуация будет достаточно напряженной. Что касается хеджирования рисков со стороны бизнеса, я думаю, что бизнес, который работает в Украине, – это стальные люди, выдержавшие этот период. Поэтому нет сомнений в том, что дальше они будут только расширяться и развиваться.

Матеріали по темі