Пока мир следит за переговорами о мире в Украине, Россия делает предложение США в размере $12 трлн. За громкой суммой скрываются переоцененный рынок, зависимость РФ от Китая и юридические ловушки. Сможет ли Кремль купить лояльность новой администрации США? Главное из разбора The Economist
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Привлекать американских чиновников большими выгодами – давняя стратегия Путина. Для команды Трампа россияне подготовили предложение, которое называют «Величайшей сделкой».
На столе переговоров – доступ к российским природным ресурсам, в частности нефти и газу в Арктике, месторождениям редкоземельных металлов, а также совместным проектам, таким как тоннель под Беринговым проливом. Ключевым проектом является «Восток Ойл» компании «Роснефть». Он может добывать до 2 млн баррелей нефти в сутки в 2030-х годах – это примерно 2% от нынешнего мирового производства, по заявлениям компании, пишет The Economist.
Кроме того, Россия обещает вернуть активы западных компаний. В частности речь идет о примерно $5 млрд, конфискованных у Exxon Mobil.
Западным трейдерам россияне предлагают снова заниматься перевозкой, страхованием и финансированием российского экспорта нефти, зерна и металлов. Сейчас эти поставки осуществляются через «теневой флот», что является дорогим и неэффективным. После снятия санкций западные компании могли бы зарабатывать на логистике и торговой марже с экспорта объемом около $300 млрд в год.
Также Москва готова вновь открыть свой рынок для американских товаров. До полномасштабной войны этот рынок был преимущественно ориентирован на Европу.
Западным трейдерам россияне предлагают снова заниматься перевозкой, страхованием и финансированием российского экспорта нефти, зерна и металлов Фото Getty Images
Экономические и ресурсные реалии
Российский рынок существенно переоценен по масштабу и по доходности. ВВП России составляет около $2,2 трлн – это меньше, чем экономика Италии, и примерно в десять раз меньше экономики США. Кроме того, средний класс в стране сокращается, а внутренний спрос ограничен, пишет The Economist.
До полномасштабной войны, в 2021 году, 1500 иностранных компаний, работавших в России, имели совокупную выручку около $300 млрд, но их общая прибыль составляла лишь $18 млрд, по данным Киевской школы экономики. Это демонстрирует реальный масштаб потенциальных заработков.
Даже если представить фантастический сценарий, в котором США получают 50% всего российского импорта и половину доходов всех иностранных компаний, годовые финансовые потоки (не прибыль) составили бы примерно $340 млрд. Чтобы достичь обещанных $12 трлн, такие условия должны сохраняться десятилетиями без кризисов, санкций и войн, что практически нереально, пишет The Economist.
Основная ставка Кремля делается на ресурсные мегапроекты, но и они далеки от гарантированной выгоды. Для реализации ключевого проекта «Восток Ойл» необходимо построить 15 новых городов, три аэропорта, проложить 3500 км линий электропередач в зоне вечной мерзлоты и вложить в это $160 млрд.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Ситуацию осложняет истощение традиционных месторождений. Большинство российских нефтяных полей старые. Потенциал Западной Сибири оценивается примерно в 12 млрд баррелей, что равно лишь семи годам добычи в американском Пермском бассейне, одном из главных сланцевых бассейнов США, отмечает The Economist.
Фактор Китая и утраченные ниши
Пока США рассматривают возможность возвращения в РФ, место западных компаний уже заняли конкуренты. Китай стал главным торговым партнером России, обеспечивая 57% импорта товаров в 2024 году, против 23% до войны, по данным The Economist. Автосалоны Москвы, где раньше продавали европейские авто, теперь заполнены китайскими брендами.
Финансовая система также сместилась на Восток: около 30% внешней торговли России сейчас осуществляется в юанях. Формула «безграничной дружбы» между Москвой и Пекином фактически означает растущую зависимость России от китайской финансовой инфраструктуры, пишет The Economist.
Дополнительным препятствием для возвращения западных компаний является так называемый параллельный импорт. Российский рынок насыщен товарами, завезенными через третьи страны без официальных разрешений. Это создает парадокс: например, iPhone в Москве сейчас стоит дешевле, чем в Лондоне. Если официальные американские компании вернутся, им придется платить налоги и пошлины, что сделает их товары дороже «серого» импорта. Кремль не имеет стимула бороться с этим черным рынком, поскольку он сдерживает инфляцию.
«Приманка» доступа к российским залежам редкоземельных металлов объемом около 29 млн тонн тоже неопределенная. Этого объема могло бы хватить примерно на 74 года текущей мировой добычи. Однако ключевая проблема – не сами запасы, а переработка. Китай контролирует почти всю мировую добычу и переработку этих элементов, Пекин охраняет свои технологии и не делится ими с Россией, чтобы не создавать конкурента.
Изменения произошли и в сфере услуг и кадров, где ранее доминировали западные специалисты. Местные юристы, консультанты, бухгалтеры и маркетинговые агентства полностью заменили выпускников из американских или британских университетов, отмечает The Economist.
Китай стал главным торговым партнером России, обеспечивая 57% импорта товаров в 2024 году Фото Getty Images
Юридические риски и политическая ловушка
Даже если Трамп согласится на сделку, реализация бизнес-планов наткнется на реальность российской системы. Российская судебная система известна своей коррумпированностью, но сейчас ситуация стала критической.
Также игнорируются опции западных компаний на обратный выкуп своих активов. Например, российский покупатель франшизы McDonald's, несмотря на наличие контракта о возможности обратного выкупа, теперь требует дополнительных денег за рассмотрение такого запроса.
Обещание Трампа снять санкции технически сложное для выполнения. Западные страны наложили на Россию почти 23 000 различных ограничений. Трамп может отменить указы президента, но санкции против банков и энергетического сектора часто закреплены Конгрессом, где остается много «ястребов», настроенных против России. А открытие доступа к капиталу позволит России восстановить экономику для подготовки к следующей войне, что прямо противоречит интересам безопасности США, пишет The Economist.
Зато выгоду могут получить только отдельные лица из окружения Трампа. Например, генеральный директор российского фонда прямых инвестиций и переговорщик Кирилл Дмитриев имеет долгую историю попыток влияния на американских чиновников. В отчете Сената США за 2020 год его имя упоминается 152 раза преимущественно в отношении попыток привлечь к сотрудничеству людей, близких к Трампу. Речь идет о предложениях мест в советах директоров российских компаний, участии в строительных проектах и получении прибыли от трубопроводов для ограниченного круга лиц.
