Павел Шеремета – экономист, бывший министр экономики и торговли, в настоящее время военнослужащий 13-й бригады НГУ «Хартия» – объясняет, почему именно образование является ключом к повышению производительности украинской экономики и что конкретно должны сделать украинские вузы, чтобы перестать быть частью проблемы.
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
До войны население Украины составляло 30% от нации агрессора. Это плохая новость. Но является ли она фатальной? Взглянем на Израиль: 11% от населения Ирана. Но современная, нефтенезависимая инновационная израильская экономика достигает 127% от консервативной нефтяной иранской.
Поэтому проблема не в количестве людей, а в том, что экономика Украины составляет лишь десятую часть экономики врага. То есть мы были (и остаемся) гораздо менее продуктивными, чем противник. В сочетании с меньшей численностью населения и меньшими запасами природных ресурсов это очень плохая новость.
Поэтому не устаю повторять: производительность, основанная на инновациях и предприимчивости, – это наше долгосрочное спасение.
Украина же застряла в парадигме экзогенного роста из-за увеличения внешних факторов – капитала и труда. Мы много говорим о необходимости инвестиций, возвращении тех, кто уехал за границу, повышении рождаемости. Но экзогенные факторы – труд и капитал – подчиняются закону убывающей доходности. Сотый привлеченный миллион долларов и тысячный работник приносят меньше дохода, чем первый миллион и первый работник.
И почему-то мы умалчиваем о необходимости повышения нашей катастрофически низкой производительности. Хотя на этом настаивают многие лауреаты Нобелевской премии по экономике. Например, Роберт Солоу, который еще в середине прошлого века доказал: 87,5% экономического роста обусловлено не столько использованием большего количества ресурсов, сколько более продуктивным использованием этих ресурсов.
В 1956 году экономист из Стэнфорда Мозес Абрамовиц обосновал связь между инновационной деятельностью и долгосрочным экономическим развитием. Абрамовиц обнаружил, что капитал и труд обеспечивают 15% роста. Остальные 85% – это производительность или то, что сейчас называется инновациями.
Еще один лауреат Нобелевской премии по экономике Гэри Беккер в книге «Человеческий капитал» (1964) продемонстрировал, что расходы на обучение, профессиональную подготовку и здравоохранение повышают производственный потенциал и приносят измеримую отдачу. Образование повышает производительность за счет улучшения когнитивных способностей, умения решать проблемы и повышения технической компетентности.
Более квалифицированные работники тратят меньше ресурсов, быстрее внедряют технологии и снижают уровень ошибок. Именно образование повышает адаптивность и гибкость в меняющихся условиях.
В конце концов, экономист Пол Кругман сказал легендарную фразу: «Производительность – это не все. Но в долгосрочной перспективе это почти все».
Проблем нет?
Что говорят наши западные соседи? «Труд сыграл решающую роль в трансформации Польши, согласно анализу роста совокупной факторной производительности, – утверждается в недооцененном в Украине отчете о мировом развитии за 2024 год от Всемирного банка. – Заметные 20% вклада поступили именно от труда, и эта цифра обусловлена не сокращением численности рабочей силы, а повышением качества и разнообразия рабочей силы». Значительное увеличение доли лиц в возрасте от 25 до 34 лет с высшим образованием (с 15% до 42%) в период с 2000 по 2012 год существенно повлияло на рост производства.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Почти год назад администрация одного из государственных экономических вузов обратилась ко мне с неожиданной просьбой – провести стратегическую сессию для руководства института с целью «капитальной перезагрузки». Неожиданной, потому что кому из государственных вузов это нужно? У них все хорошо: диссертации пишутся и защищаются, педагогическая нагрузка выполняется, преподаватели забронированы, контрактники платят демпинговые цены за обучение, государственный бюджет оплачивает разницу.
В то же время бизнес жалуется, что не хватает специалистов, а те, кто есть, не обладают современными практическими знаниями и навыками. Но это – проблемы бизнеса. В сфере образования проблем нет. Ведь «если мы прошли государственную аккредитацию, значит, удовлетворяем потребности бизнеса, ведь в аккредитации есть такая графа – «удовлетворение потребностей бизнеса», и если бы там не было галочки, мы не получили бы аккредитации», – отметил один из деканов экономического факультета государственного вуза.
Готовясь к сессии, я поинтересовался, каков доход института. «Вы имеете в виду бюджет? – показательно переспросил директор. – Более 100 млн грн». Знаете, сколько сотрудников в этом учреждении? 300. Команда одной из бизнес-школ, соучредителем которой я был, обеспечивала такой же доход и при этом была в десять раз меньше – всего 30 коллег.
Средняя производительность украинцев катастрофически низка. По данным Международной организации труда, она вдвое ниже, чем у страны-агрессора. Регулярные тосты за победу не помогут. Нужен кропотливый инновационный труд.
Одни из наиболее известных мыслителей мира по рейтингу Thinkers 50, профессора Ким Ви Чан и Рене Моборн, говорят, что инновационная стратегия – это целенаправленное согласование дифференцированных и сфокусированных предложений ценности, прибыли и людей.
Курс для вузов
Предложение ценности от вуза должно включать краткие недипломные практические семинары по управлению проектами, основам маркетинга и продаж, финансам для нефинансистов, желательно с использованием ИИ. Далее эти семинары можно объединять в среднесрочные (на четыре – шесть месяцев) модульные сертификатные программы для более глубокого освоения предмета. Такие среднесрочные программы можно проводить в открытом или корпоративном формате.
По моему опыту: для лучшего понимания того, какую образовательную работу необходимо провести, по примеру General Electric мы проводили с крупнейшими корпоративными клиентами так называемые мечтательные сессии (dreaming sessions). Топ-менеджменту задавали три вопроса: какие тенденции наблюдаются в вашей отрасли; какие для вас ключевые факторы успеха; как мы, образовательное учреждение, помогаем их развить? После ответов мы размышляли над услышанным и обсуждали, какие образовательные продукты лучше всего удовлетворят потребности наших клиентов.
Владельцев и генеральных директоров наиболее преданных и лояльных компаний следует приглашать в наблюдательный (или хотя бы консультативный) совет учебного заведения, наделив его реальными полномочиями, тем самым укрепляя связь между бизнесом и вузом.
Доходы от таких программ без выдачи диплома могут существенно улучшить финансовое положение учебного заведения, становясь важной составляющей прибыли. В школах, которыми я руководил, в частности в государственном заведении, программы без выдачи диплома приносили половину дохода и всю прибыль.
Уникальное ценностное предложение в сочетании с эффективным брендингом позволяет повышать стоимость услуг, если на них начинает формироваться очередь. Большую часть дохода составляли спонсорские взносы: на проведение лекций, на исследовательские проекты или на стипендии преподавателям. Для этого стоит создать или активизировать благотворительный фонд развития учреждения и развернуть активный процесс привлечения внешних средств – пожалуй, самый прибыльный вид деятельности успешного образовательного учреждения.
Лучшие преподаватели должны получать гораздо более высокую зарплату. А это требует настоящей финансовой автономии учебного заведения (ее можно достичь даже в государственной системе образования) и умелого управления персоналом. В противном случае этих преподавателей переманит конкуренция или бизнес. Необходимо также вкладывать значительные средства в развитие научных исследований, в оригинальные ситуационные упражнения, основанные на местных примерах, в инновации, например парное или кросс-функциональное преподавание, я уже даже не говорю об авторских программах.
Все эти инновации должно было бы стимулировать Министерство образования и науки. Но, к сожалению, пока я вижу лишь непризнание огромных проблем в системе высшего государственного образования страны (в частности, его фатальную непродуктивность и крайне низкие национальные расходы на R&D), нежелание прислушиваться к иному мнению, нежелание стимулировать привлечение государственными университетами внешних средств, пренебрежение к успешным частным вузам, длительные задержки с назначением новоизбранных ректоров, непродуманность и некачественное осуществление реорганизации государственных университетов.
Но я не особо переживаю по этому поводу, поскольку демографический кризис и нежелание некоторых крупных стран финансировать эту непродуктивную, устаревшую, консервативную отрасль когда-нибудь создадут «ощущение неизбежности перемен», и тогда идеи, изложенные в этом тексте, точно пригодятся.
Материал опубликован в журнале Forbes Ukraine №2 [41] за апрель – май 2026 года.
