Дошкольник и ИИ – наименее изученная пара в сфере образования: UNICEF признает, что данных практически нет, а единичные эксперименты показывают: ИИ учит словам, но не учит задавать собственные вопросы. Валерия Ионан, которая разрабатывает детский ИИ-продукт, формулирует принципы и подход, благодаря которым эта модная технология не вредит, а помогает ребенку
Моему сыну Марсу четыре года. Он уже различает Gemini, Claude, ChatGPT и Grok – не с технической точки зрения, а по результату: здесь получилось ближе к замыслу, здесь – нет. Недавно он придумал динозавра, который летает на роликах и ест мороженое, и попросил ИИ сделать о нем видео. Идея его. Он сравнивает результат с замыслом, меняет запрос и может сказать: «Это не то, что я хотел».
Иметь собственную концепцию и не соглашаться с любым результатом только потому, что его создал ИИ, – вот привычки, которые я хочу развивать. Поэтому, разрабатывая детский продукт с использованием ИИ, я начала не с приложения, а с книг.
Критерий хорошей детской технологии – не то, сколько минут ребенок провел с ней, а то, чем он занимается до и после: потребляет чужое или создает свое.
Мир все чаще реагирует на детские экраны запретами. Австралия первой закрыла социальные сети для детей до 16 лет, но, по данным местного регулятора, более восьми из десяти подростков продолжали ими пользоваться.
Запрет не работает еще и потому, что смешивает разные вещи под одним словом «экран». Социальные сети – продукт экономики внимания: бесконечная лента, лайки, незнакомцы, кибербуллинг. Малышам там не место. Гаджет – всего лишь устройство: тот же планшет может быть бесконечным YouTube или холстом для рисования. А ИИ – отдельная технология со своими возможностями и рисками. Поэтому детей необходимо одновременно защищать от рисков ИИ и готовить к жизни рядом с ним.
Журнал Forbes Ukraine – у продажу з безкоштовною доставкою
Четвертий номер Forbes Ukraine у 2026 році – про людей і бізнеси, які вже сьогодні визначають майбутнє країни. Усередині – «30 до 30», 15 перспективних ветеранських компаній, 20 франшиз із потенціалом зростання, Говард Баффет і $1,4 млрд допомоги Україні, ціна війни для бізнесу та українське мистецтво воєнного часу.
Что мы знаем о влиянии ИИ на маленьких детей? Не много. UNICEF в документе «Руководство по ИИ и детям» определяет требования к детско-ориентированному ИИ – и признает, что исследований, посвященных раннему возрасту, не хватает. Одно из немногих исследований провела Ин Сюй из Гарвардской школы образования: ИИ-собеседник читал детям сказку, останавливался и спрашивал, что чувствует герой и что будет дальше. Такие дети лучше понимали историю и усваивали больше слов, чем те, кто просто слушал. Но с живым человеком они чаще сами вели беседу и задавали собственные вопросы. Здесь ИИ пока не дотягивает. UNESCO в руководстве по генеративному ИИ в образовании устанавливает порог в 13 лет для его использования в классе.
Отсюда моя позиция: чем младше ребенок, тем меньше ИИ должен быть автономным собеседником и тем больше – инструментом в руках ребенка и взрослого. Для трехлетнего ребенка ИИ не должен становиться «другом» и заменять маму, папу, воспитателя, книгу, двор или даже скуку. Сценарий «дал планшет и ушел» не работает.
В нашей семье это выглядит так. Мы пробуем Synthesis Tutor – ИИ-репетитора по математике для детей 5–11 лет. Марсу четыре года, он не знает английского, поэтому я перевожу условие, а он решает задачу. Китайский он с удовольствием изучает в Studycat – приложении с играми и песнями для детей от трех лет. Я слежу за тем, где нужна моя помощь и когда лучше остановиться. Это совместное изучение, а не самостоятельная занятость ребенка.
В Украине к этой дискуссии добавляется война. 4,6 млн украинских детей сталкиваются с препятствиями в получении образования. Тревога, перемещения, нехватка убежищ прерывают как обучение, так и живое общение.
Я видела эту проблему изнутри, когда в Минцифры мы запускали Future Perfect – программу по популяризации английского языка, в частности в детских садах. Мы с самого начала знали, что главным ограничением станут люди: во многих детских садах нет педагогов, способных учить малышей английскому. И все равно запустили программу. Исследования показывают, что ранние годы – самый благоприятный период для изучения второго языка. Если ждать идеальных условий, мы упустим годы, которые для детей не повторятся. Нехватка людей – не повод ничего не делать, а повод искать инструменты для тех педагогов и родителей, которые уже есть.
Именно этим занимается Салман Хан: его Khanmigo не решает задачу за ученика, а разбивает ее на этапы и подсказывает там, где тот застрял. Американская Alpha School обучает детей на ИИ-платформе не более двух часов в день – и даже там, по словам соучредителя Маккензи Прайс, для младших детей не нашли замены чтению вслух один на один с человеком. Это дорогая частная школа, которая сама публикует свои результаты, и это школа, а не дошкольное учреждение. Для детей трех–пяти лет решения, соответствующие их возрасту, пока никто не проверял. Украина может сделать это первой.
Но ценность пилотных проектов зависит от того, как мы их оцениваем. Я бы обращала внимание на речь, самостоятельные вопросы ребенка, взаимодействие со взрослым и то, переносит ли ребенок задуманное в игру за пределами экрана. Особо стоит отметить, легко ли ей завершать сессию и не вытесняет ли технология другие занятия. И необходимо сравнение с такой же активностью без ИИ, а не отзывы о том, что детям понравилось.
На основе таких критериев мог бы сформироваться простой общедоступный стандарт ИИ для дошкольного образования. Не запрет, а четкие рамки: собеседник для конкретной учебной задачи, короткие сессии в присутствии взрослого, прозрачность того, что это машина, гарантия того, что голос и данные ребенка не используются в других целях. И параллельно – обучение взрослых. ИИ-грамотность ребенка начинается с ИИ-грамотности родителей и воспитателей, находящихся рядом.
Вне этих рамок я разрабатываю собственный продукт. Логичный вопрос: почему книги, если продукт посвящен ИИ? Потому что ребенок сначала должен познакомиться с героями и полюбить их, а родители – понять подход. Доверие к новой вселенной формируется офлайн, и только потом – на экране. Первая коллекция «Помпли и друзья» – шесть книг: четыре знакомят с героями, две – с экранным временем и безопасными паролями. Вторая пойдет дальше: фейковые новости, разговор с языковой моделью и почему количество лайков не определяет ценность человека. На языке историй и ситуаций, понятных ребенку.
Приложение появится после книг – и должно стать их продолжением, а не заменой: короткая сессия рядом со взрослым, после которой ребенок возвращается к игре, рисованию или беседе. То есть именно то, что я описала выше как стандарт для всех. Если наш продукт не соответствует этим критериям, он не имеет права на существование.
Далее я вижу героев, которые растут вместе с ребенком – новые истории, более сложные вопросы, – а в перспективе и детский сад или школу, где технологии персонализируют обучение, а взрослые обеспечивают живое взаимодействие. Я не знаю, пойдет ли Марс в традиционную школу, и вопрос не только в безопасности во время войны. Меня многое не устраивает в системе образования – и не только в Украине. Я хочу получить альтернативы и готова участвовать в их создании.
Я не знаю, какой будет школа Марса. Но уже сейчас могу создавать то, чего мне не хватает для него и других детей.
