Нейробиолог и постоянный автор Forbes Ukraine Сергей Данилов отвечает на вопрос генерального директора Novus Марка Петкевича: «В ритейле решения часто принимаются быстро и в условиях информационного шума. Как понять, что ты уже не мыслишь стратегически, а просто реагируешь на раздражители?»
Заощаджуйте, отримуючи 6 журналів за ціною 4
Купуйте річну передплату на шість журналів Forbes Ukraine за 1 799 грн замість 2 400 грн. Читайте головні історії українського бізнесу, ексклюзивні рейтинги та глибоку аналітику в кожному номері.
Что определяет мышление в данный момент – стратегические цели или самые свежие стимулы?
Режим стратегического мышления – это способность удерживать курс, когда окружающая среда постоянно пытается его изменить. Когда внешние сигналы берут верх, включается режим реагирования. Каждую секунду мы сами определяем, что важно, опираясь на заранее запланированное, либо это делает окружающая среда за нас.
Отсюда и простые, но жесткие управленческие правила. Не считать срочным то, что не влияет на долгосрочное преимущество. Определить приблизительные финансовые и рисковые пороги для проблем, требующих немедленного вмешательства и приоритетного внимания. Остальное – делегировать. Отслеживать, расширяет ли ход мыслей горизонт или замыкает его на ближайшей развязке.
Проблема не в том, что реактивность плоха, а стратегичность хороша. Реактивность является более древней базовой формой адаптации. Она позволяет выжить там, где промедление обходится дорого. Но чем сложнее становилась социальная среда, тем большую ценность приобретало проактивное планирование.
В случае с СЕО каждый уровень управления – это не просто новый набор задач. Это другой временной горизонт и тип модели. Движение вверх – это переход к мышлению, которое охватывает более длинные причинно-следственные цепочки и работает с неопределенностью как с материалом, а не как с препятствием. Таким образом, ключевая функция мышления для CEO – создавать стратегические преимущества.
Почему мы застреваем в реактивности? Она выполняет социальную функцию. Человеческая психика формировалась в условиях коалиций, статусной конкуренции, наказания за ошибки и потребности в долгосрочных альянсах.
Биолог Ричард Ренгем доказывает: ключевым механизмом эволюции человеческой социальности стала способность к коалиционному насилию. Группа может совместно наказать слишком импульсивного, агрессивного индивида. Из-за этого наш поток мыслей очень легко захватывается сигналами, имеющими высокий социальный вес, даже если они стратегически второстепенны.
Репутационный риск, возможное неодобрение, потеря контроля, неопределенность в намерениях других, локальный конфликт – все это мозг нередко считает более важным, чем долгосрочное преимущество. Поэтому реактивное мышление так часто маскируется под ответственность, вовлеченность или лидерскую бдительность.
Но то, что является хорошим сигналом в социальном взаимодействии, не обязательно является оптимальным для обеспечения долгосрочного преимущества. Такое поведение удерживает мышление в реактивном режиме. В результате человек может систематически жертвовать глубиной и стабильностью модели ради непрерывного подтверждения своей «вовлеченности».
Социальное давление постепенно закрепляет мышление в одном режиме и лишает его гибкости. Чтобы понять, как именно это происходит, стоит обратить внимание на базовую динамику, лежащую в основе любого разума.
Рассылка Forbes AI: искусственный интеллект глазами тех, кто рискует деньгами
Режимы поиска и использования
Разум постоянно балансирует между двумя режимами: поиском лучших вариантов и использованием того, что уже работает. В этом и заключается разница между стратегией и оперативной реализацией. Тот, кто уделяет больше времени поиску, производит впечатление человека, обладающего ресурсами и доступом к будущему. Это воспринимается как признак потенциального лидерства.
Социальная среда подталкивает к парадоксу. С одной стороны, именно способность искать новое повышает статус и узнаваемость. С другой – реальная эффективность системы зависит от тех, кто обеспечивает стабильное использование возможностей.
Поиск сам по себе не приводит к результату, а стремление постоянно искать что-то новое не всегда является признаком гибкости. Часто это реакция на социальное поле, в котором сам факт поиска вознаграждается как признак перспективности.
Настоящая стратегическая способность – это умение интегрировать новые данные из окружающей среды, не сбиваясь с курса. Не игнорировать сигналы, но и не позволять каждому из них переписать модель. Именно здесь и возникает проблема. Есть два способа реагировать на новую информацию, и только один из них – стратегический.
Первое: сигнал привлекает внимание, вызывает реакцию. Система начинает двигаться в его направлении. Быстро и эффективно – но курс определяет стимул, а не модель.
Второй: сигнал поступает в систему, но сначала проходит проверку.
Эта информация обновляет модель или просто создает напряжение? Если обновляет – модель сознательно изменяется. Если нет – сигнал игнорируется как шум.
Узнать, какой способ вы используете, можно только в одном режиме – в игре.
Режим игры
Использование найденного требует стабилизации, фокусировки и защиты позиции, а поиск нового – открытости, ослабления контроля и готовности работать в условиях неопределенности. Эти два режима функционально противоречат друг другу.
Именно этот конфликт привел к появлению третьего режима – игры.
Среда, в которой живет человек, никогда не бывает достаточно стабильной. Меняются коалиции и правила, появляются новые конкуренты. Когда реальность меняется быстрее, чем модель, системе нужен режим, в котором она может перестроиться, не ставя на карту весь результат.
Именно это и делает игра. Она позволяет временно отложить требования к немедленной эффективности и проверить альтернативы, которые в операционном режиме были бы отвергнуты еще до того, как успели сформироваться.
Одна из самых простых практик – прежде чем оценивать идею, позволить ей существовать. Не останавливать ее на первом этапе оценкой, а дать ей раскрыться. Куда она ведет, если не ограничивать ее сразу? Это и есть игровой режим на уровне мышления, сознательное откладывание критического анализа настолько, чтобы альтернатива успела сформироваться полностью.
В этом пространстве стратегия обновляется. Не под давлением сигнала, а благодаря осознанному выбору режима, который к тому же доставляет удовольствие и поддерживает мотивацию. Ведь играть – это интересно!
Вопрос о режимах мышления – это вопрос отделения сигнала от шума.
Когда мышление организовано в виде коротких циклов, оно становится очень чувствительным к шуму. Когда удерживается долгосрочная модель, появляется способность игнорировать часть сигналов и работать с будущим. Игра дает возможность изменять модель без потери контроля.
Умение наблюдать за этим определяет выбор режима реагирования. Именно эту проблему мы решаем с помощью онлайн-теста Anima: анализ движения внимания позволяет увидеть, захвачена ли система реактивными сигналами, и это меняет точку воздействия – с контроля мыслей на калибровку и выбор режима мышления.
Когда между восприятием, мыслью и действием возникает пауза, система вновь обретает стратегическое пространство.
